|
|
|
ББК 71 И 18 Красноярское отделение
Российского философского общества Сибирский институт проблем
глобализации Рецензенты: А.Я. Райбекас, д. философ.
наук, профессор, зав. кафедрой философии СФУ; А.М. Гендин, д. философ.
наук, профессор, зав. кафедрой философии КГПУ им. В.П. Астафьева Ответственный редактор выпуска
Москвич Ю.Н. Редакционный совет: Москвич Ю.Н., председатель,
Красноярск Викторук Е.А., Красноярск Иванов В.И., Красноярск Кудашов В.И., Красноярск Колмаков В.Ю., Красноярск Красиков В.И., Кемерово Чумаков А.Н., Москва И 18
Иванов В.И. Русская идея сегодня – идея нравственной глобализации:
монография; отв. ред. Москвич Ю.Н. [Серия: Библиотека актуальной философии].
Вып. 4. – Красноярск: Изд-во «ЛИТЕРА-принт», 2008. – 192 с. ISBN 978-5-85981-239-4 Рассмотрено одно из
интереснейших явлений российской духовной жизни – русская идея. Показано, что
формирование русской идеи осуществлялось в процессе борьбы с идеологией и
практикой антигуманистических общественных отношений, господствовавших в
российской истории. Развитие гуманистической идеологии в современной России
приобретает особенно актуальный, острый характер на фоне борьбы тоталитаризма
с либерализмом, авторитаризма с демократией, их истинных и превращенных форм.
Русская идея сегодня как идея нравственной глобализации может претендовать на
первостепенную значимость в мировом общественном сознании. Предназначена научным
работникам, аспирантам и студентам, а также всем интересующимся будущим
России. ББК 71 © Красноярское отделение
Российского философского общества, Сибирский институт проблем
глобализации, 2008 © Иванов В.И., 2008 © Москвич Ю.Н., дизайн
обложки, 2008 |
|
|
|
Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОЙИДЕИ КАК ИДЕИ ВЫСОКОЙНРАВСТВЕННОСТИ 1.1. О возрасте российской государственности, о славянофильстве и западничестве 1.2. Об «европейском умственном иге» 1.3. О специфике российского общества, о коллективизме и индивидуализме 1.4. Об ошибках К. Маркса и особенностях прогресса России 1.5. О государстве и идеологии, об идеологической культуре Глава 2. РЕАЛИЗАЦИЯ РУССКОЙ ИДЕИ -СУЩЕСТВЕННЫЙ ВКЛАД РОССИИВ ОТКРЫТЫЙ МЕГАСОЦИУМ 2.1. Об «осуществлении» русской идеи в советский период жизни российского общества 2.2. О ценности и универсальности демократии при всех ее недостатках 2.3. Формы собственности и справедливость 2.4. Свобода и совершенство как тождество 2.6. Об особенностях гражданского общества России |
|
|
|
|
ПРЕДИСЛОВИЕМонография посвящена одной из интересных тем, разрабатываемых сегодня российскими философами. В первой главе «Теоретические и исторические предпосылки жизненности русской идеи» автор, рассуждая о возрасте российской государственности, о взаимодействии славяно-фильства и западничества, о специфике российского общества, о коллективизме и индивидуализме, показывает особенности прогресса России, роль общественной мысли Запада в формировании русской идеи, роль элиты и социального авангарда России в этом процессе. Во второй главе «Идеология современной и будущей России как путь осуществления русской идеи» автор исследует особенности гражданского общества России, специфику демократических процессов российского общества, степень справедливости в зависимости от форм собственности, соотношение свободы и совершенства в нравственности человека и общества. Работа интересная. Актуальная в связи с тем, что развивающаяся Россия сегодня «ищет» и создает свою идеологию, соответствующую ее природе и возможностям. К недостаткам следует отнести некоторую фрагментарность изложения материала. Работа может быть рекомендована студентам, аспирантам, преподавателям философии, а также всем интересующимся будущим России. Профессор, доктор философ. наук, зав. кафедрой философии КГПУ А.М. Гендин Не
золото надо завещать детям, а наибольшую совестливость. Платон Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, – звездное небо надо мной и моральный закон во мне. Кант ВВЕДЕНИЕНекоторые люди и человеческие сообщества чувствуют свое великое предназначение в жизни. Из людей такими были: Тезей, Александр Македонский, Вергилий, Овидий, Жанна Д’Арк, Гете, Пушкин и многие другие. Известны и человеческие сообщества с великим предназначением и великой историей: Индия, Китай, Древняя Греция, Древний Рим и др. Россия – одно из человеческих сообществ, которое чувствует свою великую судьбу и великое предназначение. Еще в конце XV века Россия стала осознавать себя Третьим Римом, в смысле мирового центра православного христианства. Инок Филофей был выразителем учения о Москве как Третьем Риме. Он писал царю Ивану III: «Третьего нового Рима – державного твоего царствования – святая соборная апостольская церковь – во всей поднебесной паче солнца светится… два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать…». И в течение последующего времени лучшие мыслители российского православия и русские религиозные философы вплоть до Н.А. Лосского, С.Л. Франка, В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева развивали идеи всеединства, соборности, единоумия и единомыслия как необходимых принципов создания русским народом мощного человеческого сообщества русского народа, атрибутами которого были бы истинная справедливость, честность, красота, устремленность к возвышенному. Такое сообщество могло быть примером для всех народов мира и лидером среди землян в деле строительства достойной жизни на нашей планете. Здесь следует отметить одну из важных специфических черт русской религиозной философии. Как и любая другая философия, русская философия пытается осмыслить мир, а также место и роль человека в нем, но, вобрав в себя все богатство рационального Запада и филигранную утонченность Востока, она привносит в философию понимание важности таких человеческих качеств, как изящество, сердечность, благоговение, ласковость, умение самоотверженно восхищаться, чувствовать гармонию мира, причем подчеркивает их необходимое, обязательное, мировое, космическое значение. Особо необходимо подчеркнуть, что Русская идея должна воплощаться великим трудом совершенствования природного и душевно-духовного мира человека. Н.А. Бердяев писал, что необъятность русской земли, отсутствие границ и пределов выразились в строении русской души. Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли: та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта. К этому следует добавить более суровый климат, длинные морозные зимы по сравнению с западной и центральной Европой. Харуки Мураками, восхищаясь произведениями Ф.М. Достоевского, пишет о том, что русские способны решать такие интеллектуально-мировоззренческие вопросы, которые не под силу другим народам, предполагая, что такое возможно потому, что русские головы долгое время находятся в холоде. Природная широта, сила и закаленность русской души в связи с принятием православного христианства выразились в том, что русские всегда ортодоксы или еретики, раскольники, они апо-калиптики или нигилисты (Бердяев Н.А.). Широта души, непреклонная устойчивость и уверенность в своей правоте в деле служения правде, истине зачастую приводит к тому, что представители других народов, которые поселяются среди русских, становятся русскими, будь то немцы или евреи, татары или испанцы, французы или американцы, даже японцы. Колоссальные душевно-духовные и физические силы русской души, русского, российского народа – это не только выдумки интеллектуалов, философов. История России подтверждает, что россиянам подвластны свершения, вызывающие восхищение народов всего мира. Россия остановила татаро-монголов, Россия нанесла поражение Наполеону, Россия сыграла решающую роль в победе над Гитлером. И в последний исторический период Россия демонстрирует свои огромные возможности. Она единственная способна на равных соперничать с США, сегодняшней сверхдержавой, в военной мощи. Россия способна и зачастую бывает впереди планеты всей не только в балете, но и в науке, искусстве, спорте, театре, кино. Таким образом, и жизненная практика и слова великих людей: М.В. Ломоносов: «Может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать…» А. Блок в «Скифах»: «Да, так любить, как любит наша кровь, Никто из вас давно не любит! Забыли вы, что в Мире есть любовь, Которая и жжет и губит! Мы любим все – и жар холодных числ, И дар божественных видений, Нам внятно все – и острый галльский смысл, И сумрачный германский гений…» – свидетельствуют о великом историческом предназначении России. Но самое главное, Россия как бы чувствует свою беременность (Сократ) великим, уникальным плодом будущего совершенного сообщества людей, которое будет обладать не только непобедимой военной мощью, не только экономической независимостью и экономическим процветанием, но, самое основное и интересное, Россия жаждет, России нужен авторитет общества, сильнейшего правдой, духом и красотой души. Не зря Н.В. Гоголь писал о том, что Русь как птица-тройка летит вперёд, «и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства. Но для того чтобы осуществить русскую идею, нужно пройти долгий и трудный путь. Когда инок Филофей писал о Москве как о Третьем Риме, он, видимо, был недалек от истины. Но чем были велики, сильны и знамениты все три Рима? Тем, что они провозглашали христианство как идеал нравственной жизни для всего человечества. Это их действительная заслуга, их непреходящее великое значение. В чем же слабость, если можно так выразиться, всех трех Римов, почему они не устояли? Дело в том, что христианство насаждалось в основном прагматически, силой и лицемерием. Сильные мира сего пропагандировали его и административно вводили с целью удержания большинства населения в экономической, политической, правовой и нравственной зависимости в качестве духовного подспорья для государственной, силовой власти. Парадокс заключался в том, что от большинства населения требовали жить по законам добра, истины, справедливости, неприменения насилия, товарищества, уважения и любви; а сами власти, в том числе многие церковные, жили, в основном, по законам лицемерия, насилия. Поэтому целью воплощения русской идеи становятся нравственные принципы христианской морали (имеется в виду образ жизни Иисуса Христа -человека) как органические правила жизни большинства населения и, прежде всего, тех людей, которые олицетворяют собой власть во всех ее проявлениях. Российские философы, российские интеллектуалы, начиная с XIX века, стали активно разрабатывать идейные пути развития России. Здесь необходимо сказать о русской интеллигенции. Как известно, интеллигенция возникла в России в XIX веке, и существует она только в России. Для нее характерен интерес к интеллектуальным проблемам вообще и к проблеме справедливого общественного устройства в России в особенности. В конце XIX века в российской интеллигенции отчетливо сформировались два крыла. Представители одного крыла, во главе с В.И. Лениным, считали необходимым добиться справедливого устройства российского общества путем классового насилия непосредственно в начале XX века. И они на деле предприняли эту попытку. Представители другого крыла интеллигенции, во главе в Н.А. Бердяевым, считали, что справедливое переустройство российского общества может осуществиться только в процессе длительного культурного развития и, главное, без классового насилия, без диктатуры. Победу одержал Ленин с товарищами, и Бердяев с единомышленниками вынуждены были покинуть Россию. Советская интеллигенция официально всегда поддерживала власть, однако негласно зачастую была в оппозиции к ней, ведя так называемые «разговоры на кухнях». К концу эпохи Брежнева Советский Союз был готов к перестройке. Перестройка в Советском Союзе фактически была детищем интеллигенции. Быстрый переход к рынку, появление буржуазии, сформировавшейся в основном нечестным путем, резкое обнищание широких слоев населения, в том числе самой интеллигенции, сильно напугали и даже деморализовали ее. Сейчас интеллигенция состоит в основном из интеллектуалов госбюджетной сферы. Сегодня одной из теоретических и практических задач интеллигенции является создание современного звучания «русской идеи». Если идея будет создана и претворена в жизнь, это будет звездный час интеллигенции. Трудность заключается в том, что многие из современных, самостоятельно мыслящих интеллигентов отягощены тоталитарными предрассудками, впитанными, можно сказать, с молоком матери в процессе формирования мировоззрения в советский социалистический период их жизни. Поэтому очень многим из них трудно постичь диалектику индивидуализма и коллективизма. Они зачастую не приемлют индивидуализм, отождествляя его с эгоизмом. Не понимают, что истинный человеческий коллективизм может сформироваться только на добровольной основе, на искреннем желании каждого индивида участвовать в коллективном действе созидания своего общества, устремленного к справедливости, предоставляющего каждому гражданину возможность для раскрытия его сущностных сил, для обретения достойной жизни в материальном и духовном аспектах. Такой коллектив может быть создан только полноценными личностями, развитыми в экономическом, политическом, правовом, религиозном, эстетическом, а главное, в нравственном отношениях. Если русская идея, именно истинная русская идея, а не фантастический ее вариант, будет создана и претворена в жизнь, то Российская Федерация займет одно из самых достойных и уважаемых мест среди народов и государств мира. В этом случае нашу страну, наш народ не посмеет обидеть ни одно государство мира, каким бы сильным оно ни было. Наша страна, наш народ никогда не обидит, не оскорбит никакой другой народ, каким бы малочисленным или слабым в экономическом отношении он ни был. С решением этой задачи интеллигенция выполнит свою главную миссию в истории российского общества. Она, по-видимому, перестанет существовать, а ее сущностные черты воплотятся в гражданах новой свободной, богатой, справедливой России, уважаемой народами и странами всего мира. Разработка и воплощение русской идеи предполагает, прежде всего, создание современной российской идеологии. Основные идеологические концепции России за последние 150 лет существенно изменяются в третий раз. В царской
России идеология зижделась на трех китах – самодержавии, православии,
народности. Однако после Православие, несмотря на свой большой авторитет среди всех слоев общества, тоже уязвимо. Оно несет на себе грехи всей христианской церкви, а также собственные конфессиальные. Церковь запятнала себя нетерпимостью к инакомыслящим, догматизмом, лицемерием, ханжеством, подлыми сделками с сильными мира сего. Чего стоят только крестовые походы, инквизиция, подлое, злобное ханжеское преследование свободомыслящих женщин (охота на ведьм). Иудейские церковники распяли Христа-человека за его мысли и образ жизни. Христианские церковники, фактически перехватив инициативу у своих предшественников, мысли и образ жизни Христа возвели в ранг божественных, а самого Христа – в ранг Бога. При этом они уничтожили ряд Евангелий, рассказывающих о жизни Христа-человека, в частности, о его супружеских отношениях с Марией Магдалиной. Церковь опозорила себя преследованием величайших представителей человечества. Вот только несколько примеров: гонениям подверглись Моцарт, Паганини, Франсиско Гойя, Галилей, 26 лет томился в церковных застенках Томазо Кампанелла, во время пыток его не раз сажали на кол; сожжены на костре Жанна Д’Арк, Джордано Бруно, итальянский философ Ванини Лючилио. И это только мизерная часть людей, преследуемых церковью за свободомыслие. В тайной оппозиции к церкви были Леонардо да Винчи, Сандро Боттичелли, Исаак Ньютон, Виктор Гюго, Жан Кокто, Роберт Бойль, Чарльз Ретклиф, Клод Дебюсси; в явной – Вольтер, Лаплас, Ницше, Маркс. Русская церковь преследовала язычников, старообрядцев, Л.Н. Толстого и множество других достойных людей. Спекулируя на высочайшем человеческом достоинстве одного из лучших людей (Иисуса Христа), церковь всегда была удавкой и верной помощницей самодержавия в деле эксплуатации большинства населения России. Однако нельзя не признать положительной роли ее в деле аккумуляции и демонстрации лучших духовных ценностей в виде картин, икон, музыки, архитектуры в церквях и соборах. Народность – тоже лицемерный принцип. Если не большинство народа, то, во всяком случае, очень значительная его часть удерживалась в бедности и духовной нищете. Об этом свидетельствует вся великая русская литература XIX века. Народники 70-х и 90-х годов XIX столетия безуспешно пытались изменить положение большинства крестьянского населения в лучшую сторону. В начале XX столетия царская Россия превратилась в советскую, и ее идеологическая концепция коренным образом изменилась. Россия обрела марксистско-ленинскую, коммунистическую идеологию. Основные принципы этой идеологии: социальное и имущественное равенство на основе общественной собственности на орудия труда и средства производства; духовная жизнь общества разворачивается на основе марксистско-ленинской философии и теории научного коммунизма, как величайших и единственно истинных достижениях мировой философской и социологической мысли; конечной целью развития советского, социалистического общества является построение коммунизма, самого, справедливого и богатого общества, где каждый человек будет обладать физическим совершенством, нравственной чистотой и всесторонним интеллектом. Однако практика коммунистического строительства существенно разошлась с теоретическими принципами. Первой крупной практической ошибкой было осуществление «диктатуры пролетариата». Была попытка полностью искоренить буржуазию, уничтожить частную собственность в корне. Была развязана братоубийственная гражданская война. Позднее Ленин пытается исправить положение введением НЭПа. Но жизненного времени ему на это не хватило. Партия же во главе со Сталиным продолжала курс на строительство тоталитарного государства, и в результате оно было построено. Была проведена индустриализация страны, созданы мощнейшие вооруженные силы, оснащенные самым совершенным вооружением в мире, СССР стал одним из лидеров в освоении космоса. Но наряду с этими успехами стране не удалось создать развитого сельского хозяйства, насытить общество потребительскими товарами, создать современную культурно-психологическую и политическую атмосферу. Культурно-нравственная атмосфера во все годы советской власти была отмечена иезуитской деятельностью Сталина и его мерзким КГБ. Уничтожались миллионы невинных людей во всех слоях общества. В концлагеря были заключены даже жены ближайших соратников Сталина. В обществе насаждалась атмосфера доносительства, ябедничества, слежки друг за другом. На деле проводилась негативная селекция – безнравственные люди, подлецы процветали, а нормальные совестливые люди преследовались, ссылались в концлагеря. Фактически Сталин и созданный им КГБ были компрачикосами человеческих душ. В результате к концу XX столетия СССР оказался нежизнеспособным, несмотря на наличие самого мощного военного потенциала. Жизненный уровень советских людей оказался самым низким среди цивилизованных стран и народов. Идеологическая концепция построения коммунистического общества, как самого совершенного общества на Земле, потерпела поражение. Перестройка в СССР, последующий за ней распад Советского Союза и формирование России в новых границах, в новых экономических, политических и нравственных принципах требуют выработки новой идеологической концепции. Ни один истинно русский человек, россиянин, не согласится с тем, чтобы его страна, его Россия, перестала быть одним из великих и достойных человеческих сообществ. Но, чтобы стать таким сообществом, нужно проявить великий ум, великое терпение, великую трудоспособность, т.е. проявить величие человеческой души. Поэтому те богатые и чиновные люди, которые отправляют своих детей учиться и жить за границей, – это слабые люди, недостойные называться и быть русскими, россиянами. Сравнительно компактный исторический процесс России в последние полтора столетия позволяет сделать диалектический анализ прошлого и обозначить основные черты идеологии России сегодняшней. Если за исходный этап взять идеологию царской России, за второй этап, отрицающий первый, – идеологию Советской России, то третьим этапом, синтезирующим два первых, будет идеология России современной. Что должно быть отброшено как отжившее, не выдержавшее испытание временем, и что должно быть сохранено, развито как жизнеспособное и плодотворное? Самодержавие, конечно, кануло в лету, и остается только покаяться за преступление большевиков, так бесчеловечно уничтоживших царскую семью и людей, им преданных и оставшихся с ними навсегда. Православие в краеугольные камни идеологии брать нельзя. Православная церковь, как и всякая церковь, до сих пор догматична, лицемерна, по сути дела нетерпима к другим религиозным концепциям. Чего стоит только тот факт, что наиболее уважаемого Римского папу, завоевавшего авторитет во всем мире, объездившего многие страны, русская православная церковь не пригласила? Возможно ли без лицемерия пропагандировать гуманизм, если две крупнейшие конфессии христианства не могут договориться между собой? Ханжество и лицемерие церкви проявляется также в том, что она «прогибается» перед любой властью. Недобросовестность церковников демонстрируется в ношении особых одежд, балаганщина им необходима для обеспечения действенности воздействия на неокрепшие души. Сам Иисус Христос особых одежд не носил. Поэтому особо пропагандировать православие нет никакого смысла. Сегодня государственные чиновники высшего ранга демонстрируют свою лояльность церкви скорее всего потому, что этим выражают свой отказ от воинствующего материализма и атеизма, присущего бывшим коммунистическим лидерам. Без поддержки государства церковь будет существовать до тех пор, пока будут существовать нищие духом. Народность сегодня должна принимать следующие черты. Усилиями государства и общества необходимо добиваться действительного равенства всех граждан страны перед законом, кропотливо и настойчиво избавляться от произвола чиновников. В экономической сфере не должно быть дискриминации ни одной из форм собственности. В то же время все экономические действия должны быть честными. Собственно честность, открытость, прозрачность экономических, политических и социальных процессов – краеугольные камни идеологии будущей России. В противном случае страна обречена на деградацию и вымирание. Никакие махинации, никакой обман в деле приобретения собственности недопустимы. По сути дела должна восторжествовать вековечная идея Платона о том, что государством, обществом будут управлять философы, государственные деятели, прислушивающиеся к мнению философов, т.е. мудрейших представителей общества. Кстати, исторический опыт отчасти подтверждает это. Израиль и Иудея процветали при царе Соломоне. Афины процветали во времена правления Солона, одного из семи мудрецов; а также во времена Перикла, друзьями которого были Анаксагор и Сократ. Древним Римом достаточно успешно управлял Марк Аврелий. Итальянцы до сих пор называют его любовно-уважительно – Марко Аурелио. Четыре срока подряд избирался в президенты США Франклин Делано Рузвельт, один из мудрейших государственных деятелей XX века. Идеология будущей России должна быть возвышенной, соответствовать широте души россиян. Она без сомнения приобретет это качество, если социальный авангард наметит пути становления достойной жизни народа как в материальном, так и в духовном аспектах. Идеология современной и будущей России должна быть научной, так как российскому народу необходимо обрести достойный уровень жизни, в том числе в экономическом, материальном аспекте, что особенно трудно, так как Россия является самой северной из цивилизованных стран, т.е. на производство одного и того же изделия россиянам надо расходовать энергии гораздо больше. Идеология новой России должна быть не абстрактно гуманистической, а конкретно-гуманистической, т.е. четко просчитанной и понятной российскому населению. Сегодня перед Россией, прежде всего, а также перед государствами бывшего СССР встала задача выработки новой идеологии современного и будущего существования. Учитывая традиции царской России, а также горький опыт СССР, основными принципами идеологии могут быть: честность, справедливость, любовь к народу, отказ от насилия в государственной, общественной и личной жизни. На первый взгляд эти принципы могут показаться утопическими, оторванными от реалий действительной жизни. Но учитывая, что Россия никогда не может согласиться с банальностями, ее никогда не воодушевляют только материальные стимулы, указанные принципы могут оказаться привлекательными и выполнимыми для российского народа. Если российский народ начнет созидать себя в соответствии с этими принципами, страна может выйти на прямой путь осуществления русской идеи – построения прекрасного человеческого сообщества, обладающего традиционно великой военной силой, мощным экономическим потенциалом, а главное справедливостью и красотой человеческих отношений, где всестороннее, свободное развитие каждого будет условием гармоничного, свободного развития всех. Каждый человек будет обладать физическим совершенством, нравственной чистотой и всесторонним интеллектуальным развитием. Построение справедливого, высоконравственного общества в России не может не вызвать интереса и сочувствия со стороны других государств и народов. Русская идея может стать одной из самых необходимых и привлекательных глобализационных идей. Становление
русской идеи сегодня как идеи нравственной глобализации рассмотрено в работе
на фоне полемики с концепцией двух типов общества Н.М. Чуринова, которая
представляется методологически абсурдной, практически никогда, нигде и ни в
чем не подтвержденной, идеологически реакционной и безнравственной. Эта
концепция создана в качестве терминологической ширмы для завуалированной
пропаганды тоталитаризма сталинского типа в сегодняшней России, она служит
делу изоляции, отчуждения России от народов и государств Запада. Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОЙ ИДЕИ КАК ИДЕИ ВЫСОКОЙ НРАВСТВЕННОСТИ 1.1. О возрасте российской государственности, о славянофильстве и западничествеТрудно найти благородного человека: не везде он рождается. Но где рождается такой мудрый, там процветает счастливый род. Будда О возрасте российской государственности пишут по-разному. Так, у Гегеля мы находим: «… северо-восточные государства Европы –Польша, Россия, славянские государства. Они лишь поздно вступают в ряд исторических государств». Гегель имеет в виду тот факт, что государственность и цивилизация распространялись в Европе исторически от древних греков через Древний Рим в страны Западной Европы и уже потом в страны северо-восточной Европы. С таким толкованием исторических событий не согласен Н.М. Чуринов. Ссылаясь на труды русского историка Василия Никитича Татищева, а также на труды американских археологов Эдварда Кьера, Самюэла Ноя Крамера и других ученых, Н.М. Чуринов обращает внимание на то, что государственность и развитая культура на территории России существовали раньше Шумера (конец IV тыс. до н. э.). Сами шумеры выводили себя из Древней Аратты (VI тыс. до н. э.), а Древняя Аратта простиралась на территории Северного Причерноморья – от Придунавья к Поднепровью и далее вплоть до иранской Аратты. Исторические исследования, подтверждающие существование развитой государственности и цивилизации Древней Аратты, пока еще не утвердились в историческом сознании культурных народов мира. Трудность в осознании тех или иных фактов истории человечества заключается не только в определении их истинности, но, пожалуй, еще в большей степени в том, что историческое сознание идеологизировано. Пока народы мира, борясь за свои приоритеты, соперничают, мягко выражаясь, не совсем честно, идеологическое сознание будет стремиться к искажению исторических фактов. Об этом писал 100 лет назад В. И. Ленин, утверждая, что нынешняя философия также партийна, как и две тысячи лет назад. Сегодня об этом пишет Н. М. Чуринов («Историческая идеология и историческое сознание».). Это очевидно для любого мыслящего человека, читающего о ходе и итогах Второй мировой войны различных авторов. Но если даже и будет доказано учеными историками существование развитой государственности Древней Аратты на территории Древней Руси, это не опровергает Гегеля. Дело в том, что о прямой преемственности между государственностью Древней Аратты и общественным устройством Древней Руси исторических сведений пока не существует. Цивилизационное же влияние Запада на общественное устройство России, приблизительно начиная с X в., общепризнанно. Дело, главным образом, заключается в осознании меры этого влияния. Российская культура и российская государственность сами по себе, возможно, сохранив каким-то образом культурные традиции Древней Аратты, возможно, имея одних предков с древними греками, были достаточно развитыми. Они не были варварскими по сравнению с Западом. Поэтому русский, российский народ, а также лучшие его представители в лице ученых, писателей, поэтов, художников, философов, государственных деятелей никогда не чувствовали себя людьми второго сорта по сравнению с европейцами. Они, если надо было – и до Петра I, и особенно при нем, и гораздо позднее, – учились у Запада, но не теряли при этом своего достоинства, своей специфики и оригинальности российской культуры. Учиться у других тому, чего пока не постигли сами, никогда не зазорно, более того, не учиться – просто глупо. Вот один из подобных примеров истории XX века. Бразильцы привезли в Европу высокотехничный, виртуозный, красивейший футбол. И за счет этих качеств сначала почти всегда побеждали европейцев. Но через некоторое время побед у них становилось все меньше и меньше. Европейцы противопоставили им жесткость, игровую дисциплину, более высокую командную сплоченность. Бразильцы не постеснялись учиться этому у европейцев. И вот теперь, переняв все лучшее из европейского футбола и сохранив свои достижения, они доминируют в мировом футболе. Этот пример говорит о том, что взаимообогащение различных культур и народов при взаимодействии друг с другом есть нормальный процесс существования мирового сообщества. А приоритет в открытии идеи или практического воплощения рациональных форм существования тем или другим народом – дело второстепенное. Уважительное отношение народов друг к другу без сомнения предполагает и уважительное отношение к приоритетам друг друга. Но главными остаются потенциальные возможности, крепость духа, устремленность народа к формированию истинно человеческого, гуманистического сообщества. В XIX в. российская идеология и русская идея вырабатывались в полемике между друзьями-врагами (Бердяев) славянофилами и западниками. Славянофилы видели миссию России, отличную от миссии народов Запада. Они отрицали императорскую, царскую Россию, и власть относилась к ним подозрительно и враждебно, несмотря на их православие и монархизм. Православие, самодержавие и народность были общими принципами и существования царской России, и идеологии, создаваемой славянофилами. Но понимались они славянофилами совершенно не так, как осуществлялись правительством царской России. Если в царской России народность была, скорее всего, лживой, прагматической установкой, которая была необходима для беззастенчивой лести народу, которая хоть как-то прикрывала жесточайшую эксплуатацию крепостных и удержание их в полурабском положении – их и называли-то сначала смердами, потом холопами, –то славянофилы верили в народ, в народную правду, а народ ассоциировался у них с мужиками, сохранявшими православную веру и национальный уклад жизни в форме общины. Они были решительными противниками понятий римского права о собственности, не считали собственность священной и абсолютной, собственника же считали лишь управляющим. К самодержавию славянофилы относились терпимо лишь потому, что они были антигосударственниками, они считали государство злом, а власть – грехом. Царь не имеет права на власть, как и никто её не имеет. Но он обязан нести тяготу власти, которую возложил на него народ (Бердяев). В царской России же, и чиновниками прежде всего, самодержавие понималось как вершина вертикали жесткой, диктаторской власти, осуществляемой в стране. Непогрешимость самодержавия оправдывалась религиозным догматом о царе как о Божьем помазаннике. В православии славянофилы видели истинную религиозность, искали православия очищенного, не искаженного и не извращенного историческими влияниями, т. е. истинно человеческие правила жизни для каждого человека, где нет места насилию, оскорблениям, присвоению чужого, унижению одного человека другим. Говоря современным языком, в православии славянофилы видели нравственный закон единым для всех, согласно которому человек не может быть средством для достижения целей других людей. В царской России реальное православие было мощным аппаратом чувственно-эмоционально-духовного усмирения и обмана большинства населения страны, требовало от населения спокойствия, терпения, взаимоуважения, подчинения светской власти, но в то же время оправдывало, защищало всяческий произвол, выражаясь современным языком – беспредел чиновничества, дворян, помещиков и нарождающихся капиталистов, а также оправдывало и защищало именем Бога наглое ханжество, фарисейство многих служителей церкви. Виднейшими славянофилами были И.В. Киреевский, А.С.Хомяков, Ю.Ф.Самарин. Самым авторитетным западником был А.И. Герцен. Как уже отмечалось, славянофилы и западники были друзьями-врагами. Друзьями их делало то, что и те и другие видели будущее России в становящемся человеческом сообществе, устремленном к истинному совершенству человеческих отношений. Совершенство это должно быть достигнуто путем установления справедливости в экономических отношениях (кружок Петрашевского), становления гармонии в жизни человека и общества путем развития и совершенствования соборности. Под соборностью понималось гармоническое развитие всех способностей человека (физических, нравственных, волевых, духовно-душевно-интеллектуальных, эстетических), в отличие от западного пути развития личности, где гипертрофированный рационализм подавляет все другие способности и потенции человека. Под соборностью также понималось добровольное единение людей в деле совершенствования личности и общества, подобно тому как по велению сердца люди приходят в храм божий. Считалось, что именно в добровольном единении людей достигается и максимальный эффект в совершенствовании личности каждого человека. В отличие от Запада, где холодный рационализм способствует формированию мещанского, мелкобуржуазного, эгоистического типа личности. Врагами западники и славянофилы были в том отношении, что «церковная стена» (Герцен) преграждала путь для становления их единоумия. Западники считали, что всех искомых совершенств личности и общества можно достигнуть на пути развития светских идей, теорий, концепций, претворяемых в практику жизни. Они высоко оценивали процессы секуляризации, происходящие в странах Запада, и считали, что в этом отношении Россия отстает от Запада. И в этом смысле, надо признать, они были правы. Ведь церковники всех времен и народов, будь то жрецы древних государств или священники средневековых и современных, особенно крупных, государств наряду с определенной пользой в деле формирования нравственного самосознания народов мира, несут в мир догматизм, лицемерие, насаждают бездумное послушание, нетерпимость к другим религиям и конфессиям, т. е. поддерживают и распространяют свое влияние если не силой оружия, то давят силой и массой двухтысячелетнего авторитета, тщательно скрываемой ложью в миллионах томов церковных книг, написанных для большинства людей на непонятном языке. Двести-триста лет назад они огнем и изощренными пытками буквально выжигали и вырывали с корнем всякое свободомыслие. Тем не менее сегодня мы замечаем некоторый ренессанс религии, прежде всего в России. Это обусловлено различными факторами. Один из них заключается в том, что большевики грубо, по-хамски пытались уничтожить религию на основании одних лишь рациональных доводов. Вспомним программную работу В.И. Ленина «О значении воинствующего материализма» и последующую практику интенсивного государственного уничтожения религии и веры в бога. Большевики и затем коммунисты беззастенчиво ломали и крушили тела и души россиян, в том числе и в антирелигиозных репрессиях. Поэтому сегодняшнее обращение к религии зачастую есть проявление сочувствия к тем людям и к той сфере социального бытия, которые были сверх меры обижены, оскорблены и изнасилованы. Другая причина ренессанса религии в России заключается в том, что после саморазрушения марксистско-ленинской идеологии в России в этом отношении образовался вакуум. Ведь главной причиной падения КПСС были не удары извне, а как раз то, что КПСС не смогла вовремя реформироваться, не смогла достойным образом ответить на вызовы современности. Конечной целью КПСС было построение коммунизма в СССР, самого справедливого и, в том числе, самого богатого общества на Земле. Руководимое КПСС общество зашло в тупик, его постиг системный кризис. Экономика, политика, мировоззрение, нравственность, жизненный уровень народа – все это не выдерживало сравнения с развитыми народами планеты. И все это произошло из-за догматизма, кондовости, лживости КПСС. Поспешная перестройка Горбачева и медвежья решительность Ельцина вырвали страну из лживых и догматических пут идеологии КПСС. Но другой-то идеологии нет: страна, народ держится на естественных инстинктах выживания, самосохранения. Вот почему и простой люд, и культурный слой, и чиновники, вплоть до высших рангов, «уцепились» за религию как за спасательный круг. Но это временно. Необходимо строить мощный, надежный, современный идеологический «корабль», а для честолюбивых и самой природой наделенных высшим вдохновением россиян этот корабль должен и может быть только божественно уникальным. Другими словами, Россия вновь встала на путь создания своей идеологии, современного, уточненного и скорректированного прошлым опытом варианта русской идеи. Большая часть российской интеллигенции во все времена ее существования, в том числе западники и славянофилы, видели будущее России в процессе осуществления русской идеи, причем русская идея должна воплощаться путем культурного роста без насилия и принуждения. Нельзя не сказать, конечно, и о «бесах» в русской интеллигенции, т. е. о тех людях, которые считали, что преобразовать Россию необходимо путем насилия. В начале XX в. победили «бесы», и Россия превратилась в СССР. Падение КПСС, распад СССР еще раз продемонстрировали, что построить совершенное общество людей невозможно подлыми, лживыми, античеловеческими средствами. И в заключение. 1. Российская государственность складывалась медленнее и приняла развитые формы позднее Запада. Соответственно Россия многому училась у Запада, но никогда не теряла своей специфики, самобытности. Тем более что самобытность России несет в себе не только местный колорит, но и общечеловеческие ценности (душевность, духовность, широта и красота души), которые в меньшей степени присущи Западу, меньше им осмыслены. Однако сегодня эти ценности приобретают решающее значение в развитии всего мирового сообщества. 2. Друзья-враги славянофилы и западники мечтали построить в России гармоничное, справедливое общество, отличающееся возвышенностью и красотой общественных отношений. Эта их общая устремленность делала их друзьями. При этом и те и другие с жадностью, со страстью усваивали и перерабатывали в себе лучшие теоретические достижения Запада (Шеллинг, Гегель, Фурье, Сен-Симон, Оуэн). Врагами они были в том смысле, что славянофилы считали, что все лучшее в человеке и обществе можно создать и развить только на основе православной религии; западники же считали, что совершенное общество необходимо создавать на основе усвоения душевных и духовных ценностей, выработанных светской культурой. 3.
Современная
российская идеология должна складываться на основе всего лучшего, что
выработано в мировой гуманистической мысли мировой гуманистической практики.
Следует отметить, что в области гуманистических философских наработок Россия
находится впереди планеты всей (Соловьев, Бердяев, Лосский, Вышеславцев, Цареградцев
др.), а вот в области практического воплощения гуманизма, в области заботы о
своем народе мы значительно отстали от многих человеческих сообществ. 1.2. Об «европейском умственном иге»Мы верим, что во всех наших сокровенных помыслах присутствует воля небес. Фалес
Будьте сами своими светильниками. Будда После распада СССР и в процессе становления в России рыночных отношений страну буквально заполонила западная терминология. Это бросается в глаза и в рекламе, и в названиях магазинов и офисов, и в разговорах государственных деятелей, политиков, бизнесменов, молодежи. Это, с одной стороны, естественно, так как страна резко вступила в забытые для себя принципы общественных отношений, которые для Запада являются привычными. С другой стороны, это не может не огорчать, так как в какой-то степени теряется самобытность, исключительность российского менталитета. Однако, скорее всего, это явление временное; по мере того, как Россия усвоит новые принципы общественных отношений, естественная, самобытная мощь российского характера выработает и адекватную этому характеру терминологию. А как же дело обстоит в более глубинных слоях общественного сознания, в философии и идеологии? Опасения в том, что России может угрожать «европейское умственное иго», высказывались и раньше. Так, русский философ Л.А. Тихомиров (1852–1923) предупреждал о пагубности засилья европейских идей в России. Сегодня этим озабочен известный красноярский философ Н.М. Чуринов. Попробуем разобраться в этой проблеме. Н.М. Чуринов отмечает, что целому ряду русских философов начала XX в. (Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский, Н.Н. Алексеев и др.) удалось, развивая идеи славянофилов, наметить адекватное российской действительности направление идеологического познания. Однако, как он выражается, силой событий тех лет данные изыскания были фактически свернуты на этапе религиозной (православной) философии и не получили актуального светского завершения. Н.М. Чуринов также пишет, что марксистская философия, определившая отечественный путь развития диалектики, отвергла (не изучая) философию серебряного века, а советские философы якобы предпочли западное прочтение диалектики, нередко адаптированное, как выражается Н.М. Чуринов, к стандартам метафизики, и тем самым укрепили позиции «европейского умственного ига». С таким пониманием развития русской философии в советское время невозможно согласиться. Идеи религиозной (православной) философии не получили актуального светского завершения в России (СССР) не потому, что к ним пропал интерес у философов, а потому, что в тоталитарном СССР большевики во главе с Лениным и Сталиным просто запретили эти исследования под страхом смерти или заключения в концлагеря. Всем известна ленинская программная работа «О значении воинствующего материализма» и последующая высылка из страны философов во главе с Н.А. Бердяевым, т. е. тех, чьи воззрения отличались от философских взглядов В.И. Ленина. Далее марксистская философия, определившая отечественный путь развития диалектики, отвергла (не изучая) философию серебряного века не по причине отсутствия патриотизма у философов, или неуважения к своим философствующим предшественникам, или интеллектуальной близорукости, а опять-таки потому, что всякое философствование было под контролем тоталитарной государственной машины. Генераторами философских идей могли быть только Ленин и Сталин, а позднее ЦК КПСС. Другими словами, не советская марксистская философия отвергла философию серебряного века, а тоталитарное государство произвольно вычеркнуло ее из русского и мирового философского наследия как реакционную, недостойную изучения, как философию «дипломированных лакеев поповщины» (Ленин). Поэтому, если и сложилось в советской России пренебрежительное, снисходительное отношение к отечественному исконному философскому творчеству как к немарксистской или домарксистской философии, то только потому, что великий вождь всего прогрессивного человечества – Ленин и отец народов – Сталин огнем и мечом искореняли всякую память о нем. Именно поэтому работы отечественных философов оказались в основном недоступными для исследователей. Далее Н.М. Чуринов пишет о том, что «эклектика советского теоретического творчества обнаружила методологическую беспомощность перед лицом проблем естествознания и обществознания, в частности, в области экономики, философии политики, философии права и т. д., тем самым создавая ситуацию необходимости в этих частях спектра философского знания «заимствовать западное без разбора». А разве могло быть по-другому в условиях, когда Ленин в 20-х гг. под угрозой смерти запретил всякий идеализм, а позднее, в 30–40-е гг., под руководством Сталина были разгромлены генетика и кибернетика как буржуазные лженауки и чудом были спасены теория относительности и квантовая механика и то только потому, что на их основе советские ученые создали атомную бомбу и ракетные корабли. Нельзя также согласиться с признанием положительной роли Сталина в деле развития советской философии, который якобы нацеливал советских философов на глубокое изучение русской философии XIX в. В этом отношении Сталин ни на йоту не отклонялся от философского завещания Ленина («О значении воинствующего материализма») и в качестве русской философии XIX в. признавал только философию Белинского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова, а философия В.С. Соловьева, П.Я. Чаадаева, М.А. Бакунина, С.Л. Франка, П.А. Флоренского, Н.А. Бердяева, Н.О. Лосского, Л.П. Карсавина, Льва Шестова и других оставалась под запретом, т. е. именно та философия, которая вошла в сокровищницу мировой философской мысли. Да и как мог один из величайших диктаторов и тиранов планеты всех времен и народов, уничтоживший сотни тысяч безвинных сограждан, «свободы, гения и славы» палач, сгноивший многих русских философов в концлагерях, заботиться о перспективах развития русской философской мысли? Это такой же нонсенс, как и то, что некоторые философы России XXI в., восстанавливающие в правах такие понятия, как соборность, единоумие, единомыслие, стремящиеся содействовать установлению гармонии государственной и духовной власти, восхищаются «провидчеством» Сталина, признают его величайшей личностью. Это все равно, как если бы Сократ восхищался правлением диктаторов Афин и Спарты, Сенека – государственной деятельностью Нерона, Марк Аврелий – политикой Комода. Без сомнения, с позиций сегодняшнего дня легко критиковать советских философов за то, что они давали негативные оценки корифеям русской религиозной философии и философии Запада, но нельзя забывать о том, что они жили и работали под жестким прессом тоталитарного государства, под несмыкаемым оком Ленина, «выродка, нравственного идиота от рождения» (И. Бунин); Сталина, который был прообразом старшего брата оруэлловского «1984»; догматического ЦК КПСС, в «железных объятиях» которого покончил с жизнью А. Фадеев. Для советских философов было два пути: или писать искренне и тогда сгубить себя и свою семью в концлагерях, в лучшем случае лишиться работы, или лицемерить, писать под диктовку ЦК КПСС, быть «дипломированными лакеями» тоталитарного государства. В этом случае выручала сама философия, поскольку творчество и гуманизм заложены, имманентно присутствуют в самом этом предмете. Поэтому философы, – а они почти все – преподаватели вузов, – если они философы по призванию, а не по обязанности, иногда, может быть, против своей воли давали более или менее истинные знания, несмотря на то, что курсы, которые они читали, назывались «критика западной философии» или «критика русской идеалистической философии». Из этого списка, конечно, исключаются такие личности как доктор философии Геббельс и ему подобные. Нельзя согласиться также с утверждением Н.М. Чуринова о том, что в ходе набиравшего силу «разоблачения культа личности И.В. Сталина» началось все более активное развенчание русской философии, все более агрессивное насаждение культа К. Маркса. Наоборот, «разоблачение культа личности И.В. Сталина» никогда не набирало силу и не могло набрать, поскольку в этом случае мог пострадать сам Н.С. Хрущев и вся верхушка партии, активно участвующая в репрессиях, проводимых Сталиным. Хрущевская оттепель быстро сменилась надолго установившимися заморозками, а при Л.И. Брежневе о ней вообще забыли. «Более активного» развенчания русской философии тоже не было и не могло быть, поскольку материалистическая русская философия не развенчивалась никогда, а идеалистическую разоблачать, развенчивать не было никакого смысла, поскольку почти полвека она для советских людей не существовала ни в учебниках, ни в первоисточниках, ни в энциклопедиях. Из советской печати, как известно, изымалось и вымарывалось все реакционное. Этот процесс был сатирически изображен Джорджем Оруэллом в «1984». Культ Маркса тоже никогда не насаждался агрессивно советскими философами. Если и можно согласиться с выражением «агрессивно насаждался», то насаждался культ Маркса – Ленина и не советскими философами, а в первую очередь тоталитарным ЦК КПСС. Зачем же обвинять только исполнителей и замалчивать роль заказчиков, режиссеров и надсмотрщиков? Вызывает возражение и утверждение о том, что если в начале 1970-х годов раздражение царило по отношению к славянофилам, то через 20 лет раздражала уже вся русская философия. Этого не могло быть уже потому, что все еще тогда «закрытые» славянофилы просто не могли быть ни предметом исследования, ни предметом дискуссий, а следовательно, и не могли никого раздражать. Через 20 лет вся русская философия могла раздражать только потерпевших поражение ретроградов из ЦК КПСС и им сочувствующих в процессе перестройки, в процессе вступающей в силу «гласности» и свободы слова. Для большинства российских философов, наоборот, появление в печати произведений русских философов, ранее запрещенных, было большой радостью. Взахлеб стали читать Соловьева, Шпета, Франка, Бакунина, Карсавина, Лосского, Кавелина, Бердяева, Шестова, Флоренского и многих других. Особого внимания заслуживает утверждение о том, что «И.В. Сталин, фактически стремясь вывести духовную жизнь страны из узилищ «европейского умственного ига», был совершенно прав, какими бы циничными ни были его современные критики (цинизм никого не украшает)…» Это высказывание могло бы быть просто забавным, если бы не было таким грустным. Сталин, державший под игом тоталитаризма миллионы людей, по сути не мог иметь страну, особенно завоевавшую огромный международный авторитет в результате победы над Гитлером, находящуюся под каким-либо игом, тем более – умственным. Наоборот, все его действия были направлены на распространение марксистско-ленинского умственного ига на все народы и государства планеты. Это следовало и из программы коммунистов, мечтавших о мировой революции и на деле добивавшихся её, и из амбиций самого диктатора. Тем более некорректно обвинять советских философов, кабинетных ученых, в цинизме по отношению к Сталину, цинизм которого был поистине планетарных размеров. Вот только один пример. Н.И. Бухарин о Сталине: «Это беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти. Меняет теории в зависимости от того, кого он в данный момент хочет убрать» (Стивен Коэн). Поистине неисповедимы пути человеческих мыслей. Оказывается, в результате ниспровержения Сталина объективно была порождена проблема диссидентов и правозащитников, а беспомощные марксисты-идеологи ловко переложили работу с ними со своих плеч на плечи спецслужб, начальников тюрем, психбольниц, тех начальников, которые вышвыривали диссидентов и правозащитников за рубеж. При этом эпигоны К. Маркса будто бы выходили сухими из воды, а те, на плечи кого они взваливали свои заботы, становились предметами осуждения. Теперь, по мнению Н.М. Чуринова, указанные эпигоны Маркса, как ни странно, стали обличителями советского государства как якобы государства тоталитарного. Эквилибристика словесная действительно виртуозная. Попробуем разобраться: что же произошло в действительности. А произошло вот что. Осуждение руководством страны сталинских репрессий породило у интеллигенции надежду на то, что КПСС взяла курс на избавление общества от тоталитаризма, взяла курс на приобщение страны к общечеловеческим ценностям (демократии, свободе слова, свободе совести, уважению человеческой личности). Однако, как уже говорилось, после хрущевской оттепели демонтаж тоталитаризма резко замедлился, в связи с этим и появились диссиденты и правозащитники, ибо до развенчания культа личности их просто не могло быть, при первом «писке» против системы люди расстреливались или отправлялись в лагеря. И при чем тут «беспомощные идеологи марксисты», когда «забота» об инакомыслящих в СССР была возложена на карательные органы со времен ленинского «О значении воинствующего материализма»? Проблема заключалась в том, что КПСС на весь мир вещала о существовании в СССР демократии и гуманизма высшего, социалистического типа, а на деле не могла осуществить в стране и действия демократических, гуманистических принципов низшего, буржуазного толка. И чтобы как-то сохранить лицо, КГБ и МВД по воле КПСС сажали диссидентов или высылали их из столичных городов по сфабрикованным уголовным и административным обвинениям, по надуманным причинам преследовали их родственников. Ибо преследовать людей за инакомыслие открыто было уже нельзя, так как это было бы признанием перед международным сообществом в тоталитаризме и в нарушении прав человека. Когда в начале XXI в. философы, взявшиеся выработать идеологию современной России, пытаются защищать КПСС вместе с исполнителями ее воли (КГБ, МВД, тюрьмы, психбольницы), вина которых в незаконном преследовании инакомыслящих граждан СССР документально доказана, а советское государство, которое по всем параметрам было тоталитарным, не признают таковым, то возникает вопрос: о какой соборности, каком единоумии и единомыслии, о какой гармонии государственной и духовной власти они рассуждают? Уж не о той ли соборности, когда за одного кандидата приходит голосовать 99,9 % населения, не о таких ли единомыслии и единоумии, когда все граждане страны обязаны мыслить и думать так, как мыслит и думает верховный руководитель страны, не о такой ли гармонии государственной и духовной властей, где верховный государственный деятель и главный идеолог существуют в одном лице? Теперь об эпигонах Маркса. Разве не были эпигонами Маркса все обществоведы страны до 1985 года? Разве не было атрибутом любого кабинета руководителей страны, вплоть до директора завода, полное собрание сочинений Маркса и Энгельса? Разве защищалась хоть одна кандидатская или докторская диссертация по общественным наукам без обязательных ссылок на сочинения Маркса и Энгельса? Разве не были правоверными марксистами и ленинцами сегодняшние авторы концепции соборности, единоумия и единомыслия? Ответ короткий – были. Да по-другому и быть не могло в тоталитарном государстве. В каждой обществоведческой аудитории висел транспарант со словами Ленина: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». На роль и значение философских воззрений Гегеля и Маркса в российской философии и идеологии следует обратить особое внимание. Философия Гегеля в России была настолько популярна, что не было ни одного русского интеллигента, который бы не зачитывался его работами. И славянофилы и западники были определенное время ярыми гегелианцами и шеллингианцами. Причем, как пишет Н.А. Бердяев, русские всегда отдавались новым идеям со страстью, полностью. Если на Западе новые теории всегда принимались с осторожностью в качестве возможных гипотез, с определенной долей скепсиса, то в России новое знание впитывалось со страстью как истина в последней инстанции. Но это сначала. Позднее русская душа переваривала новые теории таким образом, что усваивала из них то, что действительно обогащало русские философскую и идеологическую концепции. Так, уже Ф.М. Достоевский и В.С. Соловьев критиковали Гегеля за чрезмерный рационализм, после усвоения Маркса русские материалисты критиковали Гегеля за идеализм и за непоследовательность в диалектике. Что касается Маркса, то он очаровал русских интеллигентов и интеллектуалов еще в большей степени, чем Гегель. Наряду с величайшей научной мощью, обличающей несправедливость буржуазных отношений, теория Маркса была еще и руководством к революционному действию. То есть марксизм содержал в себе как раз то, чего жаждала русская интеллигенция – истинную теорию борьбы за справедливое переустройство общества. Поэтому большинство русской интеллигенции стало марксистами, марксизм интенсивно внедрялся в сознание рабочих масс. Марксистами были даже те русские интеллигенты, которые позднее отказались от марксистской доктрины диктатуры пролетариата. «От марксизма к идеализму – типичный путь российского интеллектуала», – так писал позднее Н.А. Бердяев. Каким образом
марксизм из теории, которую добровольно и жадно впитывали все русские интеллигенты
и интеллектуалы, мог превратиться в «европейское умственное иго» для России?
Только одним путем – путем вмешательства в интеллектуальную жизнь общества
тоталитарного государства. До В заключение. 1. Временное «засилье», доминирование европейских идей в интеллектуальном пространстве России возможно. Это происходит тогда, когда западные идеи являются действительным «прорывом» в интеллектуальной атмосфере планеты (Гегель, Маркс, Эйнштейн). Однако интеллектуальная мощь России их быстро усваивает, переваривает, зачастую открывая в них такие направления, которые и не подразумевались самими авторами. 2. «Европейское умственное иго» в полном смысле этого выражения возможно в России лишь в условиях тоталитаризма. Только когда государство провозглашает господствующую идеологию и защищает ее силой оружия и всеми доступными ему принудительными средствами, такая идеология может временно существовать. К счастью, тоталитарные режимы недолговечны. Без государственного принуждения само понятие «умственное иго» бессмысленно. Сегодня во всех развитых обществах становятся привлекательными идеи толерантности, что в дальнейшем должно с неизбежностью привести к нравственным отношениям между народами и государствами. 1.3. О специфике российского общества, о коллективизме и индивидуализмеВследствие слабости ощущений мы не в состоянии судить об истине.
Анаксагор Безусловно, что каждый народ, каждое человеческое сообщество имеет свои специфические черты. Российскому сообществу также присуща своя специфика. Об этом пишут многие исследователи, писатели и поэты (Н.А. Бердяев, Л.Н. Гумилев, М.В. Ломоносов, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, Ф.И. Тютчев, А. Блок и др.). Представляется важным выделить следующее: а) широта души, непреклонная устойчивость и уверенность в своей правоте в деле служения правде, истине; б) объясняется этот феномен зачастую необъятностью, бесконечностью российской территории, спецификой природных условий России; российская природа, как Земля Антею, придает россиянам силу, терпение, великодушие; в) историческая и генетическая память о великих свершениях предков: - остановили, поглотили в себе татаро-монголов; - остановили и разбили Наполеона; - остановили и разбили Гитлера; г) но и этого россиянам мало; им нужен авторитет сильнейших не столько богатством и оружием, но сильнейших правдой, духом и красотой души; д) россиянам все подвластно: они на равных могут соперничать с рациональным Западом (М.В. Ломоносов, А. Блок), для них интересен и постижим филигранный Восток; россияне могут быть лучшими в науке, в искусстве, в музыке, в балете, в театре, кино, шахматах, спорте (всего один пример – «Гамлет» Козинцева признан лучшим в мире даже англичанами); е) Россия единственная цивилизованная страна, народ которой проживает в условиях таких длинных и холодных зим. Однако этот факт свидетельствует не только о том, что россиянам приходится расходовать гораздо больше энергии на производство любого продукта, но и о том, может быть, что российский ум способен решать такие задачи, которые не под силу другим народам (Харуки Мураками). Особо следует сказать о коллективизме. Как известно, коллектив есть совокупность людей, объединенных общей работой, общими интересами, а коллективизм есть принцип общественной жизни и деятельности людей, проявляющийся в сознательном подчинении личных интересов общественным, в товарищеском сотрудничестве и взаимопомощи. Коллективизм как активная форма достижения целей и осуществления интересов характерен для любого общества. Однако исторически и регионально (в различных странах и народах) он проявляется по-разному. Все древние, первобытнообщинные сообщества были коллективистскими, это вызвано тем, что в одиночку или малой группой просто невозможно было выжить в условиях тяжелейшего существования внутри зачастую неведомой природы, а также в борьбе с недоброжелательными соседями. В процессе становления цивилизации в рабовладельческих обществах формы коллективизма существенно изменялись. В связи с развитием общества, с ростом производительности труда высвобождалось время для получения образования, для занятий, непосредственно не связанных с процессом выживания, т.е. появилась возможность для многогранного формирования личности. Достаточно развитые личности уже не так тесно привязаны друг к другу в коллективах. Им уже «можно сметь своё суждение иметь». Поэтому и появляются отдельные ремесленники, врачи, учителя, торговцы и т.д. Однако это не значит, что исчезает роль коллективов – государство, армия, флот, полиция, школы и многое другое существует в коллективных формах. И этот процесс – процесс развития личности и развития коллективных форм ее существования – продолжается и в средние века, и в новое время, он продолжается и сегодня во всех странах мира и у всех народов и на Востоке, и в России, и на Западе. Иногда принято называть западные общества, прежде всего Западную Европу, индивидуалистическими обществами, а восточные, в том числе Россию, коллективистскими. Это объясняется тем, что цивилизация в Европе распространялась от Древних греков через Рим в западную, среднюю и, позднее, в восточную Европу. В связи с этим индивидуальные, частные хозяйства в западной Европе приняли более развитые формы по сравнению с Россией. Кроме того, более благоприятные климатические условия и большая плотность населения на Западе также способствовали формированию индивидуалистического мировоззрения, формированию индивидуальных, частных хозяйств. Ибо такие хозяйства могли самостоятельно существовать, но в то же время относились друг к другу настороженно из-за всегда существующей конкуренции. Поэтому на Западе, особенно начиная с XVII– XVIII вв., сформировались такие общественные ценности как индивидуализм и либерализм. Но это не означает, что западу совершенно чужд коллективизм, коллективистские устремления. Во-первых, уже потому, что общество как таковое не может существовать без коллективистских устремлений, без коллективных действий; во-вторых, гражданское общество, которое на Западе достаточно развито, предполагает множество добровольных общественных объединений, сосуществующих друг с другом; в-третьих, это конкретные коллективы, такие как армия, полиция, профсоюзы, производственные и студенческие объединения, спортивные команды и многие, многие другие. Все то же самое существует и в России. Однако российское общество принято называть коллективистским по следующим причинам. Во-первых, Россия позднее Запада вступила на путь цивилизации; во-вторых, россияне живут в более суровых условиях, и им, чтобы выживать и успешно существовать, многие жизненные проблемы приходится решать сообща; в-третьих, что уже отмечалось ранее, широта и открытость русской души требует более эмоционального и доверительного общения. Это отражается даже в языке, русские мужчины-друзья зачастую говорят друг другу: «Я люблю тебя, сукин сын!» Многие из них способны к нежной дружбе (не путать с современным, распространенным особенно на Западе однополым общением). Российский коллективизм характеризуется, отличается большей открытостью сердец. Однако более яркий коллективизм России по сравнению с Западом в смысле большей эмоциональности, открытости, сердечности, душевной самоотдачи отнюдь не свидетельствует о том, что российскому менталитету, российской природе соответствует только коллективное ведение хозяйственной деятельности, только общественная форма собственности на орудия труда и средства производства. Об этом говорит народная мудрость: «Дружба – дружбой, а табачок врозь». О том же повествует история России, где наряду с общинным владением все же господствующей формой собственности является частная: собственность князей, бояр, дворян, купцов, чиновников, городских и сельских богатеев, капиталистов, кулаков, зажиточных граждан. Только в советский период истории страны господствовала общественная собственность в форме государственной, но она была введена большевиками путем жесточайшего насилия, в результате кровопролитнейшей гражданской войны. Однако семидесятилетний тоталитаризм советских коммунистов оказался несостоятельным, нежизнеспособным; КПСС вынуждена была признаться в этом и сдать свои властные полномочия, отказавшись при этом от признания общественной формы собственности как наиболее прогрессивной формы хозяйствования. Известно, что капиталистическая форма частной собственности как основная причина несправедливости и угнетения большей части европейского населения подвергалась критике Ж.-Ж. Руссо, А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна, К. Маркса, Ф. Энгельса и многих других. Более того, К. Маркс раскрывает тайну капиталистической эксплуатации, создав теорию прибавочной стоимости. Маркс с Энгельсом, а позднее Ленин создают теорию пролетарской революции. Они считают, что господство частной собственности не только «обеспечивает» обнищание большинства населения, но и тормозит развитие общества в целом (кризисы перепроизводства). Они считают, что капиталистическая частная форма собственности исчерпала себя, как в свое время исчерпали себя рабовладельческая и феодальная формы частной собственности. Пролетарская революция «помогает» уйти со сцены общественной жизни «загнивающей» капиталистической собственности и открывает простор для социалистической, общественной формы собственности. Установление социалистической (общественной) формы собственности обеспечивает дальнейший прогресс общества в целом и уничтожает несправедливость, уничтожает эксплуатацию человека человеком, обеспечивая тем самым прогресс в развитии отдельного человека, личности. Такой эксперимент проделала на себе Россия, однако, как показала практика жизни, успеха не добилась. Чтобы остаться достойным членом мирового сообщества, России пришлось вновь вернуться к частной форме собственности. Сегодняшний этап в развитии мирового сообщества, практика современной жизни показывают, что капиталистическая форма частной собственности себя ещё не исчерпала. Если Россия поступила столь радикально, что соответствует её порывистой, решительной, бескомпромиссной природе, то запад экспериментировал на себе более осторожно. На Западе появилась идея не уничтожать частную собственность, а скорректировать ее недостатки путем государственного регулирования (Дж. Кейнс и др.). Задача государственного регулирования заключалась в том, чтобы, сохранив динамизм частного предпринимательства, постепенно уменьшить степень эксплуатации трудящегося населения, обеспечив тем самым определенную гармонию интересов, и сначала снизить опасность, а потом и полностью исключить угрозу кризисов перепроизводства. У сторонников государственного регулирования экономики капиталистических стран было убеждение в том, что, ограничив частично свободу предпринимательства, а стало быть, и свободу в других сферах общественной жизни, можно выиграть в динамике развития общества в целом. Они считали, что частичное ограничение прав и свобод отдельного человека есть приемлемая плата за достижение всеобщего процветания. Права и свободы отдельного человека ограничивались с той целью, чтобы все граждане действовали по одному общему плану, а такое согласованное действие должно было привести к гораздо лучшему результату по сравнению с тем, когда граждане действуют, руководствуясь каждый своими соображениями. Государственное регулирование таким образом стремилось ограничить индивидуализм как свободу действий граждан, руководствуясь своим умом в рамках закона, а также ограничить либерализм как терпимость общества и отдельных граждан по отношению друг к другу в случае нестандартных действий кого-то из них. Но практика жизни опровергла эти надежды. Дело в том, что как только общество становится на путь государственного регулирования экономики, а стало быть, и всей общественной жизни, это регулирование имеет тенденцию к постоянному усовершенствованию, т.е. к ужесточению норм и правил общественного поведения. Это приводит к тому, что все граждане вынуждены действовать в соответствии с идеями высшего государственного руководителя, которые, во-первых, далеко не всегда лучшие, а, во-вторых, прекращается обогащение общественного разума, которое возможно только в соперничестве идей, в наличии разномыслия у граждан. В результате общество теряет не только в разнообразии жизни, в свободном творчестве каждого из его граждан, но также создается нетерпимая атмосфера к инакомыслящим, разрастается карательная система государства, насаждается система слежки друг за другом, система доносов. В итоге общество теряет не только в качестве жизни (вместо свободного общения в атмосфере доброжелательства и терпимости друг к другу получает систему слежки, недоверия, доносительства и репрессий к инакомыслящим), но не получает и искомого экономического процветания, т.к. инициатива отдельных граждан подавляется, экономика таких государств превращается в неуклюжих монстров, неспособных полноценно отвечать на запросы населения страны. Страна становится тоталитарной, а народ бедным, забитым, запуганным. Все эти
процессы очень хорошо почувствовал и описал австрийский экономист и философ
Ф. Хайек (нобелевский лауреат Трагедия коллективистской мысли, пишет Ф. Хайек, заключается в том, что, признавая вначале разум как верховный фактор развития, она в конце приходит к его разрушению, ибо неверно трактует процесс, являющийся основой движения разума. Коллективистская доктрина, предлагая принципы «сознательного» планирования, неизбежно наделяет высшей властью индивидуальный разум верховного руководителя («Ты начальник – я дурак; я начальник – ты дурак»: народная мудрость), в то время как индивидуализм, наоборот, позволяет понять значение в общественной жизни надындивидуальных сил. Либерализм предполагает терпимость и уважение к мыслям и взглядам других людей; а индивидуализм предполагает не обезьянничество, а кропотливые, самостоятельные поиски решения общественных проблем. Тем самым индивидуализм и либерализм являются полной противоположностью интеллектуальной гордыне, стоящей за всякой идеей единого руководства общественной жизнью. В заключение. 1. Российский нравственный, эмоциональный, душевно-духовный, эстетический коллективизм ни в коем случае не является тождественным экономическому коллективизму, т.е. российскому сообществу ни в коем случае не соответствует только общественная форма собственности на орудия труда и средства производства, о чем свидетельствует история нашей страны. 1. Идеи экономического коллективизма в не меньшей степени характерны для Запада, а не только для России. Теории утопического (Р. Оуэн, Ш. Фурье, А. Сен-Симон) и научного социализма и коммунизма (К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин), теории государственного (коллективного) регулирования экономики (Дж. Кейнс и др.) были созданы прежде всего на Западе, и там же осуществлялись попытки их внедрения в практику жизни. 2. Попытки внедрения государственного регулирования экономики, т.е. стремление заставить частных предпринимателей и граждан страны руководствоваться единой (коллективной) идеей или единым (коллективным) планом развития общества, с неизбежностью приводят к тоталитаризму, о чем свидетельствует опыт не только Советской России, но и опыт стран Запада. 3. Терпимость, толерантность российского характера, надо надеяться, в условиях развивающейся рыночной экономики прорастет со временем гуманистическим либерализмом и самобытным индивидуализмом в смысле развития творческих индивидуальностей (не путать с упрямством, эгоизмом, кондовостью, догматизмом, невосприимчивостью к идеям других). Только в таких условиях, условиях свободного развития индивидуальностей, уважающих мнения и идейные позиции друг друга, возможна выработка единой, соборной, истинно человеческой идеологии России. 4.
Самое главное.
Совершенно неправильно мыслить западное общество индивидуалистическим, а
российское общество – коллективистским. Как уже было показано, любое общество
существует и развивается путем совершенствования как личности, индивидуальности,
так и коллективных форм ее существования; поскольку человек есть общественное
существо по природе, по содержанию, по существованию и по сущности. Мыслить
одно общество коллективистским, а другое индивидуалистическим так же неверно,
как мыслить одно общество мужским, а другое – женским. В этих случаях предпринимается
попытка неверных, некорректных обобщений, а именно, попытка разделения
противоположностей и описания их существования отдельно друг от друга. 1.4. Об ошибках К. Маркса и особенностях прогресса РоссииНет истины, где нет любви. Платон Совсем недавно, в связи с распадом СССР и поражением всего социалистического содружества в экономическом соревновании с Западом, основные положения учения Маркса или замалчивались, или критиковались очень осторожно. И это вполне естественно, т.к. Маркс настолько велик, несмотря на многие ошибки (не ошибается тот, кто ничего не делает), что более или менее адекватный анализ его творчества требует значительного времени. Кроме того, крушение СССР и социалистического содружества было столь стремительным, что основной удар критики пришелся на КПСС и ее сателлитов, даже Сталина и Ленина критиковать было «некогда», не говоря уже о Марксе и Энгельсе. Сегодня же, когда Россия уже достаточно прочно вошла в рыночную экономику, когда частная собственность утвердилась и защищена основным законом страны – Конституцией Российской Федерации, снова возникла потребность обратиться к теории развития общества. Это необходимо для создания идеологии России, для создания современного образа «русской идеи». А так как более полного и глубокого учения о развитии общества после Маркса никому создать пока не удалось и, кроме того, Россия буквально и теоретически и фактически «выстрадала» (Ленин) марксизм в течение более вековой недавней истории, то обращение к Марксу является и уместным и необходимым. Маркса критиковали всегда за невиданный радикализм его теории, в которой сочетались невиданные прозрения, величайший творческий гений, предельно развитая «напряженность принципа» (Гегель) с легкомысленным отношением к судьбам людей. Маркс относился к людям, как позднее это делали большевики во главе с Лениным и Сталиным, как к человеческому материалу, которым необходимо было пожертвовать для осуществления кровопролитнейшей диктатуры пролетариата. В «Манифесте коммунистической партии» Маркс пишет о том, что пролетариям нечего терять, кроме своих цепей, приобретут же они весь мир. Но он не пишет о том, что те конкретные пролетарии, которые возьмутся за оружие, вместе с цепями потеряют своих жен, детей, отцов и матерей, они с большой вероятностью потеряют и свою жизнь. Он не пишет о том, что во всякой войне, а особенно гражданской, гибнут прежде всего невинные люди. Всякая война, а особенно гражданская, – это торжество жестокости, бесчеловечности, «бесовства», несправедливости, ибо гибнут, прежде всего, люди совестливые, люди самоотверженные, цвет нации, а сохраняют свою жизнь преимущественно подонки, лицемеры, приспособленцы, люди без чести и совести. Маркс, а позднее большевики во главе с Лениным и Сталиным, приписывали безнравственность, бесчеловечность всем, кто обладает частной собственностью, за их «социально-историческую неправоту» и, наоборот, приписывали высокие нравственные качества угнетенным, обездоленным за их «социально-историческую правоту» в том смысле, что они беззастенчиво обкрадываются на буржуазно-законном основании. Но, как известно, самим Марксом провозглашалось, что господствующим мировоззрением и мироощущением в классовом обществе является мировоззрение и мироощущение господствующего класса. Отсюда следует, что действительным мотивом кровопролитнейшей гражданской войны большинства обездоленных (истинных, идейных революционеров всегда незначительное меньшинство) является не установление справедливости как таковой, а обыкновенное, банальное перераспределение богатства и привилегий в свою пользу («кто был никем – тот станет всем»). Как только начинается гражданская война за диктатуру (как бы красиво эта диктатура ни называлась), начинается обыкновенный беспредел, массовые убийства огромного числа людей, повсеместный тотальный грабеж, оправдываемый революционной целесообразностью; а марксова филигранная, имеющая действительно огромное научное значение, блестящая диалектика мысли в это время отдыхает. Маркс был гениально прав, когда писал, что развитие общества есть естественно-исторический процесс, что ни одна общественно-историческая формация не исчезает, пока полностью не реализует всех своих возможностей, он был прав, когда писал, что крот истории роет медленно, обстоятельно, не торопясь. Но ему суждено было наступить на те же грабли, на которые наступил его учитель диалектики – Гегель. Но если Гегель, создав самое полное и глубокое учение о развитии – диалектику, запустил в интеллектуальный мир человечества теорию невиданных эвристических возможностей и сам же ее пытался урезать, подчиняя системе своего философствования по причине филистерства (обывательства и ханжества) своей натуры (Энгельс), то Маркс свою гениальную диалектику развития общества пытался вбить в головы людей, а соответственно, и в ход общественного процесса, силой оружия, будучи не только величайшим ученым-теоретиком, но и авантюристом-революционером. Другими словами, Маркс в деле применения своей же диалектики как теории развития общества на практике оказался недостойным самого себя как ученого, гениального теоретика. Согласно его учению в ходе естественно-исторического процесса развития общества капиталистическая форма частной собственности должна полностью исчерпать себя и уступить место более прогрессивной форме собственности на орудия труда и средства производства, а именно общественной форме собственности, которая стимулировала бы еще больший прогресс в деле раскрытия человеческих внутренних сил, развития производительности труда, дальнейшего совершенствования всех общественных отношений, в том числе в деле освобождения человечества от эксплуатации, несправедливости, безнравственности. Об этом Маркс пишет в последнем абзаце второй главы «Коммунистического манифеста»: «На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» [27]. Но Маркс, как один из авторитетнейших вождей мирового коммунистического движения, жестоко ошибается. Он пытается ускорить ход развития общества, взнуздать общественный процесс, подстегнуть неторопливого, обстоятельного крота истории. Маркс выдвигает политическую доктрину диктатуры пролетариата. Он верит в то, что пролетариат силой оружия заставит буржуазию отказаться от несправедливо присвоенных богатств и привилегий, от веками укоренившегося права частной собственности. Но Маркс «забывает» о том, что сам пролетариат в массе своей буржуазен, что революционерам придется воевать не с горсткой богатеев, а с подавляющим большинством населения. Кроме того, кардинальное изменение общественных отношений, имеющих огромную инерциальную устойчивость, коренящуюся в многовековой культуре, менталитете быта, в нравственных и религиозных традициях и привычках, невозможно осуществить только силой, принуждением людей. Здесь требуется огромная культурная, воспитательная работа, изменяющая мировоззрение и мироощущение большинства населения, выполнить которую пролетариат не способен по определению своей сущности. Пролетариат – неимущий не только вещного, предметного богатства, но также неимущий в смысле культуры, образования, психологической и нравственной устойчивости, уверенности в истинности своего понимания законов природы и общества. Поэтому попытка только силового решения проблемы преобразования общества была обречена на провал. Кстати, об этих, прежде всего, нравственных, «ошибках» Маркса писали в свое время М.А. Бакунин («Государственность и анархия») и С.Н. Булгаков («Маркс как религиозный тип»). Вот что пишет М.А. Бакунин, русский революционер-аристократ, о Марксе, которого знал и даже одно время сотрудничал с ним и Энгельсом: «Нервный, как говорят иные, до трусости, он чрезвычайно честолюбив и тщеславен, сварлив, нетерпим и абсолютен, как Иегова, господь Бог его предков, и, как он, мстителен до безумия. Нет такой лжи, клеветы, которой бы он не был способен выдумать и распространить против того, кто имел несчастье возбудить его ревность или, что все равно, его ненависть. И нет такой гнусной интриги, перед которой он остановился бы, если только, по его мнению, впрочем, большею частью ошибочному, эта интрига может служить к усилению его положения, его влияния или к распространению его силы. В этом отношении он совершенно политический человек»[5]. Приблизительно также о Марксе пишет С.Н. Булгаков, замечая, что великому творческому гению Маркса, огромному его уму не соответствует нравственный облик мыслителя. У Маркса отсутствует благородное сердце, на что обращали внимание отец Маркса, Анненков, Герцен. Маркс обвинял Бакунина в шпионстве в тот период, когда тот сидел в тюрьме и не мог защищаться. Маркс отчаянно бранился и обвинял в шпионстве, плагиате и прочих грехах Лассаля, Прудона, Мак-Куллока, Герцена, Мальтуса, Фогта, Дюринга, Б. Бауэра. Список нравственных «ошибок» Маркса можно было бы продолжить, но и этого достаточно для уяснения сути проблемы. Марксу судьба не предоставила возможность возглавить пролетарскую революцию. Рабочий класс Западной Европы был достаточно опытным и не дал себя вовлечь в кровавую авантюру. Большевики же во главе с В.И. Лениным, воспользовавшись слабостью российского государства, истощенного Первой мировой войной, сделали это. Был совершен государственный переворот и установлена «диктатура пролетариата». Пролетариат в России был немногочисленным, фактически была установлена диктатура большевистской партии, обладающей – надо отдать должное Ленину и его соратникам – железной дисциплиной. Ленину с большевиками удалось победить, прежде всего, по двум причинам: а) почти полный паралич мирной жизни в разоренной войной стране, где выжить энергичный народ попытался с помощью оружия; б) многовековые обиды и гнев большого числа простого народа против помещиков, капиталистов, чиновников, богатеев. Однако что произошло дальше? Большевики не выполнили ни одного из своих обещаний. Они не отдали фабрики рабочим, они не отдали землю крестьянам, они не отдали власть советам. Они все оставили себе. Они уничтожили все буржуазные свободы личности, человека, а социалистические права и свободы прописали только на бумаге. Фактически любой человек, гражданин не только действовал, но и говорил лишь с разрешения государства. Но долго так продолжаться не могло. КПСС запланировала построение коммунизма, а коммунизм есть общество всесторонне развитых людей, где производительность труда должна быть выше, чем в буржуазных обществах, где каждый человек должен обладать физическим совершенством, нравственной чистотой и всесторонним интеллектуально-эмоциональным развитием. Но чтобы этого достичь, необходимо создать условия для более полного раскрытия внутреннего потенциала каждого человека, чтобы каждый человек действовал на основе своей внутренней, личной мотивации. Другими словами, каждый человек должен действовать свободно, поскольку разум, интеллект и свобода, творчество – вещи тождественные. Каждый человек должен стать субъектом экономических, политических, правовых, религиозных, эстетических, а главное, нравственных отношений. И вот этот переход, кстати, запланированный КПСС в своей программе, от тотального контроля над всеми сторонами общественной жизни и над поведением каждого человека в отдельности к «ассоциации, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех», партии ни теоретически, ни практически осуществить не удалось. КПСС даже через 70 лет после прихода к власти в стране не нашла разумных путей, способов выполнить свои предреволюционные обещания. Она не смогла подготовить общество к беспроблемной, естественной передаче фабрик рабочим, земли крестьянам, власти советам. Но так как и по-старому, диктаторскими методами руководить страной было уже невозможно, КПСС вынуждена была сдать свои властные полномочия. Выстраивать экономику, создавать государственность, формировать социальную сферу новым людям, пришедшим во власть, пришлось с чистого листа. Таким образом, огромная теоретическая ошибка великого ученого Маркса, совершенная им в силу безнравственности, отсутствия благородного сердца, была на практике претворена в России еще более безнравственными людьми. Это стоило жизней огромного числа людей, стало следствием искажения нравственной атмосферы в огромной стране. Но, может быть, теперь, когда все общественные проблемы в России и во всем мире многократно ускоряются, обостряются, человечество найдет в себе силы и смелость «обратить глаза зрачками прямо в душу» (Шекспир) и понять простую истину, что при всей огромной значимости развития науки, производства, комфорта бытовых условий на первое место выходит дефицит человеческих доброты, терпимости, взаимоуважения, любви друг к другу, благородства души. Ведь если присмотреться внимательно, то становится ясным, очевидным тот факт, что все сегодняшние глобальные проблемы человечества – это нравственные проблемы. Пока часть населения будет самоутверждаться за счет жизненной энергии других, а другие будут всеми силами стремиться занять положение привилегированных, ничего хорошего у землян не получится. Как был, так и остается прав царь Соломон, когда говорил: «Что было, то и будет, и что творилось, то и творится, и нет ничего нового под Солнцем». Как бы не был велик творческий гений мыслителя, философа, он неизбежно в чем-то ограничен, в чем-то ошибается. Ошибался Платон, ошибался Аристотель, ошибался Спиноза, ошибался Гегель, ошибался Маркс; сегодняшние корифеи мысли также ошибаются, та же участь ждет и мыслителей будущего. Но главное не в этом, главное заключается в том, чтобы наследники умели отличить истинное от заблуждений в трудах предшественников. Мы помним, как незадачливые критики третировали Спинозу как «мертвую собаку», как Маркс спасал Гегеля от незаслуженных упреков и даже нарочито «кокетничал» гегелевским языком. Сегодня та же участь постигла Маркса. Представители философской школы Н. М. Чуринова критикуют Маркса не за общепризнанные ошибки, а как раз за то, в чем Маркс наиболее силен как гениальнейший мыслитель, как один из крупнейших философов-экономистов всех времен и народов. Маркс, который вместе с Гегелем – можно сказать об этом без большого преувеличения – научил современной диалектике всех русских философов XIX века, а философы советского периода, кроме Гегеля, Маркса и Ленина, почти ничего по диалектике не имели возможности читать и объявлялись представителями этой школы метафизиком и эклектиком. Причем на том основании, что «метафизический проект науки, инициированный Галилеем и Ньютоном, на который опирались К. Маркс и Ф. Энгельс и которому они были верны, выступил ныне как проект покорения природы и общества, в наши дни оказался теснимым диалектическим проектом науки, о котором классики марксизма еще ничего не ведали» [53]. Прежде всего необходимо отметить, что здесь употребляется совершенно нелепое словосочетание – «проект науки». Науку никто никогда не проектировал, поскольку это бессмысленно. Наука в своем развитии периодически «взрывает» сама себя совершенно непредсказуемо. Далее, Галилей и Ньютон не инициировали «метафизический проект науки», поскольку им и в голову это не могло прийти. Они были гениальными учеными в своей отрасли науки, а именно, они были создателями классической механики. Более того, Ньютон как огня боялся всяких умозрительных проектов, не зря в историю вошли его выражения: «Я гипотез не измышляю» и «Физика, бойся метафизики». Просто они пользовались метафизическим методом познания, поскольку он адекватен предмету их исследования. Законы классической механики являются законами динамическими, т.е. действуют практически неизменно, во всяком случае, на протяжении всей человеческой истории. Так как законы классической механики демонстрируют собой «божественную» точность, то некоторые ученые и философы XVII–XVIII вв. пытались применять их в других отраслях науки и в философских исследованиях, что оказалось безуспешным. Вот почему Маркс и Энгельс называли материализм XVII–XVIII в. метафизическим и механическим. Об этом прекрасно пишет Энгельс в «Диалектике природы» и в «Анти-Дюринге». Сами же они были создателями материалистической диалектики, и поэтому представителями «метафизической системы теоретизирования» не могли быть по определению, по сути вещей и по содержанию всех тех произведений, которые оставили после себя. Диалектический проект науки, «о котором классики марксизма еще ничего не ведали», такой же нонсенс, как и любой «проект науки». Смысл может иметь только утверждение о том, что современная наука вобрала в себя диалектику и в качестве всеобщего метода познания, и в качестве онтологического принципа, и в качестве логического основания (Ленин, Копнин). Отсюда следует, что «метафизический проект науки» и «диалектический проект науки» являются не чем иным, как теориями-репрезентациями, т.е. вымышленными теоретическими конструкциями, не имеющими к реальному развитию общества прямого отношения, не способными адекватно отразить объективный ход общественного процесса. Одни теоретические нелепости (разделение обществ на коллективистские и индивидуалистические, введение понятий «метафизический проект науки» и «диалектический проект науки») порождают следующие. Вводятся понятия «утилитаристского прогресса» и «антиэнтропийного прогресса», причем якобы «утилитаристский прогресс» адекватен жизнедеятельности индивидуалистического общества, а «антиэнтропийный прогресс» соответствует жизнедеятельности коллективистского общества. Под утилитаристским прогрессом понимается прогресс в наращивании «неорганического тела» (Маркс) человека, прогресс в развитии производительных сил, в наращивании вещного, предметного богатства человека, и такой прогресс осуществляется будто бы в западных, индивидуалистических обществах. Под антиэнтропийным прогрессом понимается прогресс в совершенствовании общественных отношений, в усовершенствовании индивидов, в совершенствовании гармонических отношений, в совершенствовании гуманизма и нравственности, в совершенствовании духовно-душевных качеств человека. Такой прогресс мыслится атрибутом коллективистского, российского общества. Опять налицо попытка разделения противоположностей. Еще Фома Аквинский писал, что человек есть духовно-душевно-материальное существо, что тело без души есть труп, а душа без тела – привидение. Авторы двух концепций прогресса, отделяющих их друг от друга, невольно приписывают Западу прогрессивное существование общества трупов, а российскому обществу – прогрессивное развитие сообщества привидений, что в корне неверно. Все страны и народы мира развиваются по-человечески, т.е. и материально и духовно, т.к. без развития производительных сил страны, без наращивания вещного, предметного богатства людей в затруднительном положении оказываются и культурная сфера, и сфера науки и образования, и сфера искусства, и наоборот, без вкладывания сил и средств в духовную сферу, сферу образования, науки, искусства теряет в своем развитии и сфера материального производства. Это прописная истина со времен античного мира. Конечно, в реальной жизни происходит не все так гладко, возможны перекосы и диспропорции, но магистральная линия прогресса всех стран и народов именно такая, направленная на сохранение гармонии духовного и материального. Безусловно, каждый народ, каждое человеческое сообщество имеет свою специфику развития и, следовательно, специфику своего прогресса, но она не заключается в том, что коллективистское общество (российское) развивается только духовно, нравственно, а западное (индивидуалистическое) – только утилитаристски, потребительски. Спецификой российского прогресса в силу геополитических особенностей страны является то, что гражданам России приходится создавать гораздо больше теплых помещений, гораздо больше теплой одежды, больше теплых машин, устройств и различных складских помещений и вообще тратить гораздо больше энергии на создание любого продукта. Такова специфика российского материального производства и воспроизводства населения. Спецификой российского менталитета и российской духовной жизни, как уже отмечалось ранее, является гостеприимство, широта души, большая общительность, сердечность и душевность религиозных и философских изысканий, не зря наши писатели и философы критиковали Запад за гипертрофированный рационализм (Достоевский, Соловьев). Анализ основных понятий сторонников концепции двух типов общества (коллективистского и индивидуалистического), а именно: «коллективизм» и «индивидуализм», «диалектический проект науки» и «метафизический проект науки», «антиэнтропийный прогресс» и «утилитаристский прогресс» – позволяет сделать вывод о том, что их претензии на истинно диалектическое мышление об обществе, на создание или воссоздание диалектической системы теоретизирования, мягко выражаясь, необоснованны. Маркс, по их утверждению, – представитель метафизической системы теоретизирования, на самом деле, по существу, он на порядок выше их и в понимании и в применении диалектического метода к развитию общества. Марксу и в страшном сне не приснилось бы разделить противоположности и пустить их шагать отдельно друг от друга параллельными дорогами: коллективизм – своим историческим путем, индивидуализм – своим; утилитаристский прогресс приписать одному типу общества, а антиэнтропийный – другому. Марксу как диалектику-виртуозу в голову не могло прийти, чтобы сочинить такие нелепые понятия, как «метафизический проект науки» и «диалектический проект науки»; «метафизическая система теоретизирования» и «диалектическая система теоретизирования». Маркс как гениальный теоретик, экономист и философ исследовал всеобщие закономерности развития общества, поэтому не делил общество на различные типы. О силе диалектического гения Маркса говорят не только все его труды, но и оценки и его почитателей, и его критиков, относящихся к нему антипатично. Так, М.А. Бакунин пишет: «Он очень умен и чрезвычайно многосторонне учен. Доктор философии, он был душой и центром весьма заметных кружков передовых гегельянцев. Редко можно найти человека, который бы так много знал и читал так умно, как Маркс. Но ко всему этому Маркс прибавил еще два новых элемента: диалектику самую отвлеченную, самую причудливо тонкую, которую он приобрел в школе Гегеля и которую доводит нередко до шалости, до разврата, и точку отправления коммунистическую» [5]. Добавим к этому слова В.И. Ленина: «Маркс не создал Логики с большой буквы, но он создал Логику капитала». В заключение необходимо подчеркнуть. 1. Ошибки Маркса заключаются в том, что своей теории диалектического развития общества как естественно-исторического процесса он изменяет принятием политической доктрины диктатуры пролетариата. Диктатура пролетариата как раз нарушает ход исторического процесса, перечеркивает его естественность. Во всем остальном «теоретизировании» Маркс был и остается диалектиком высшей пробы, недосягаемым образцом диалектического мышления и в наше время. 2. Особенность исторического прогресса российского общества обусловливается этнической спецификой россиян, геополитическим положением страны, уникальностью менталитета, но ни в коем случае не принадлежностью только к «антиэнтропийному» типу прогресса, поскольку теоретическое выделение двух типов прогресса (утилитаристского и антиэнтропийного) и признание их существование независимыми друг от друга есть отступление от диалектики. В таких случаях Аристотель писал: «Так можно говорить, но так мыслить нельзя». Такое понимание возможно лишь в качестве теорий-репрезентаций, вымышленных теоретических конструкций для интеллектуального тренинга. 1.5. О государстве и идеологии, об идеологической культуреПрекрасны мы, когда познаем самих себя, Безобразны же, когда этого знания не имеем. Плотин Выше уже отмечалось, что сторонники концепции разделения общества на два типа, индивидуалистический и коллективистский, выстраивают два ряда понятий, выражающих закономерности функционирования этих типов общества. Подчеркивалось также, что такой подход к изучению социальной реальности неправомерен в том смысле, что осуществляется попытка разделения противоположностей, т.е. нарушаются элементарные принципы диалектики, более того, такой анализ перестает быть философским, поскольку философия изучает всеобщие закономерности природы, общества и мышления. О неправомерности выделения таких рядов понятий, как «индивидуалистическое общество», «метафизический проект науки», «метафизическая система теоретизирования», «утилитаристский прогресс», с одной стороны, и «коллективистское общество», «диалектический проект науки», «диалектическая система теоретизирования», «антиэнтропийный прогресс» – с другой, было сказано раньше. Теперь рассмотрим соотношение государства и идеологии, которое якобы по-разному проявляется в различных типах общества, коллективистском и индивидуалистическом, т.е. в России и на Западе. Прежде всего необходимо отметить неудачное введение понятий «духовная власть» и «светская власть» как синонимов идеологии и государства, поскольку в таком сочетании «духовная власть» есть теократия, а «светская власть» есть государственная власть, освобожденная от непосредственного воздействия церкви. Далее ставятся нелепые вопросы: может ли государство выполнять идеологические функции, может ли государство отказываться от идеологических функций, о многообразии идеологий, о единомыслии и единоумии и т.д. Эти вопросы решены практически на Востоке уже пять тысяч лет назад со времен египетских фараонов и позднее царя Соломона, а на Западе – теоретически-практически со времен Солона (VI в. до н.э.), одного из семи мудрецов, далее филигранно теоретически Платоном и Аристотелем и совсем недавно – научно-скрупулезно Марксом и Лениным. Государство как аппарат управления всеми делами в обществе, действующий прежде всего в интересах господствующего класса, не может не выполнять идеологических функций по определению, по самой сути дела, т.к. идеология является теоретическим выражением интересов классов и больших социальных групп. Практически проблемы могут возникать лишь в том, что государственные деятели, чиновники – люди дела, и потому в теоретическом выражении своих функций и интересов могут испытывать некоторые затруднения, но эти проблемы сравнительно легко решаются путем приглашения интеллектуалов, социологов, психологов и др. специалистов. Более того, попытка отказа государства от выполнения идеологических функций равносильна вынесению смертного приговора самому себе, но такого прецедента в истории еще не было. Далее, поскольку социальная структура любого современного общества достаточно сложна и изменчива, то идеологическая борьба идет перманентно, нескончаемо, поэтому смена идеологий или их коррекция, совершенство-вание вполне естественны. И, наконец, об единомыслии и единоумии. В обычных условиях в цивилизованном обществе единомыслие и единоумие практически невозможны, т.к., во-первых, каждый человек есть личность, индивидуальность, и поэтому строй мыслей каждого индивида отличается от всех других; во-вторых, общество многоструктурно, и поэтому каждая социальная группа имеет свои специфические взгляды на общественное устройство. Разница идеологий, разница идеологических устремлений усиливается еще тем фактом, что одни социальные слои стремятся упрочить свое положение за счет энергии других. К сожалению, таково объективное положение вещей в любом обществе, будь оно российское или западное. Единоумие и единомыслие возможны лишь в умах великих гуманистов, таких, как Иешуа Мошиах (Иисус Христос), Платон, Плотин, Н.О. Лосский, В.С. Соловьев и др., убежденных в том, что на смену современной «предыстории» (Маркс) человечества придет в будущем действительная человеческая история (царство истины), где человек человеку будет другом, товарищем и братом; в современной же истории единоумие и единомыслие существуют лишь в зародыше, в потенции, что и предчувствуют, предвидят умы великих гуманистов. В действительной жизни единоумие и единомыслие возможны лишь в короткие периоды национальных подъемов, всплесков, связанных или с освобождением от внешних врагов, или с энтузиазмом восстановления мирной жизни, или с переживанием за честь страны в мировых чемпионатах и олимпийских играх и т.п. экстремальных ситуациях. Конечно, возможно еще и вынужденное, лицемерное единомыслие и единоумие в тоталитарных обществах (режимы Гитлера, Сталина), которые достигаются властями за счет беспощадного насилия и принуждения большинства населения, но в силу бесчеловечности таких сообществ, где уничтожается, извращается сама природа и сущность человека как человека разумного, они недолговечны. Сторонники концепции выделения двух типов обществ (индивидуалистического и коллективистского) рассматривают три возможных варианта соотношения государства и идеологии. Если убрать понятия «духовная власть» и «светская власть», которые, как уже отмечалось выше, не способствуют прояснению проблемы, а только затемняют, искажают суть вопроса, то эти варианты таковы: а) идеология и государство могут быть в гармонии; б) идеология может иметь верховенство над государством; в) государство может иметь верховенство над идеологией. Конкретизируются они следующим образом. Для России (коллективистского общества)характерна гармония идеологии и государства. Российское государство квалифицируется как «соборное государство», причем на всем протяжении российской истории, кроме современного этапа (после распада СССР), «соборное государство» характеризуется как деятельное совершенство, как следствие творческой деятельности народа, а именно той части общества, которая обеспечивает совершенствование общественных отношений во всех сферах общественной жизни. Причем особенно ярко гармония идеологии и государства, а также «соборность» российского государства проявляются в советский период, когда государство инициирует товарищеские суды, взятие правонарушителей на поруки, народные дружины, комсомольские оперативные отряды, домовые советы, зеленые патрули и тому подобные институциональные оформления единства государства и идеологии. Сталин признается великим провидцем, борцом за сохранение российских традиций в философии, величайшей личностью. И еще один очень интересный момент. Подчеркивается принципиальное различие между демосом и народом. Демос определяется как элита и та часть общества, которая стремлением к своей выгоде и посредством правового государства поддерживает свое положение над обществом. Демос объединяет тех людей, которые определяют при помощи элиты потребительский курс общественной политики и практики, реализуют тот или иной проект общества потребления. В современной России демос составляют олигархи и их подручные, компрадоры, вероломные антинациональные кланы, политические клики, криминалитет, которые добиваются для себя роста, возвышения и удовлетворения потребностей. Что же касается народа, то это та часть коллективистского общества, которая обеспечивает процесс совершенствования общественных отношений. Следует заметить, что такого определения демоса нет ни в одном из философских словарей ни советского, ни современного периодов. Второй вариант отношения между государством и идеологией сторонники выделения двух типов общества (индивидуалистического и коллективистского), а именно, когда идеология может иметь верховенство над государством, считают, чтό конкретизируется в теократических обществах и государствах. Это, по-видимому, государства средневековой Европы и современные исламские государства. Третий вариант отношения между государством и идеологией, а именно, когда государство имеет верховенство над идеологией, сторонники концепции выделения двух типов общества считают чтό реализуется в современных государствах Запада. Это правовые государства, они являются продуктом творческой деятельности демоса. Здесь игнорируются все социальные нормы, кроме норм права. Все остальные социальные нормы демос объявляет частным делом каждого. Так возникают частная мораль, свобода совести, свобода слова и т.д. В таком же положении оказываются и нормы идеологии, получает место свобода в выборе морали, в выборе идеологии и т.д. Здесь идеология имеет частный характер (в то время как в российском коллективистском обществе идеология имеет общественный характер). Частные идеологии предполагают идеологическую непримиримую борьбу, единоумие же и единомыслие предполагают совершенствование общественной идеологии. Попробуем разобраться в вышеизложенном. Начнем с первого варианта, где идеология и государство находятся в гармонии. Такое соотношение государства и идеологии характерно для России как коллективистского общества (по утверждению сторонников концепции выделения двух типов общества). Как уже отмечалось выше, без определенной гармонии между идеологией и государством государство не может существовать в принципе, т.к. оно управляет всеми делами в обществе, прежде всего, в интересах господствующего класса, а господствующей идеологией в обществе является идеология господствующего класса. Это азбука социологии. Но такая гармония характерна не только для России, но и для Запада, и для любого цивилизованного общества. А вот называть российское государство всех времен, кроме последнего (после распада СССР), «соборным», которое является деятельным совершенством, исполненным творческой деятельностью народа, никак нельзя. «Соборность», как известно, обозначает добровольное единение человеческих устремлений, их душ, сердец, умов в чем бы то ни было. Само словосочетание «соборное государство» нелепо, т.к. государство есть аппарат насилия, угнетения одного класса другим (Маркс, Ленин). Если бы российское государство было соборным, разве были бы восстания Пугачева, Разина, декабристов, революции 1905–1907, 1917 годов? Разве критиковали бы царизм Радищев, Пушкин, Лермонтов, Белинский, Добролюбов, Герцен, западники и славянофилы, Гоголь, Толстой, Достоевский и многие другие? И уж совсем
кощунственно называть соборным российское государство советского периода. Все
этапы его существования – от установления диктатуры пролетариата через
военный коммунизм, гражданскую войну, репрессии Еще один идеологический пассаж. Разграничение понятий демос и народ. Во всех словарях и энциклопедиях демос определяется как народ, широкие слои свободных граждан в древнегреческих городах-государствах. Сверху – аристократия (эвпатриды), снизу – неполноправные граждане (метеки, вольноотпущенники и др.). В демос не входили рабы. Сегодня понятие демос не употребляется самостоятельно, зато живет термин демократия. Зачем в демос-народ произвольно включать элиту и ту часть общества, которая «к своей выгоде и посредством правового государства поддерживает свое положение над обществом»? Зачем искажать веками сложившееся понимание того, что русское слово народ по-древнегречески звучит как демос? Зачем делать такой неуклюжий трюк и в демос современной России включать олигархов и их подручных, «компрадоров, вероломные антинациональные кланы, политические клики, криминалитет»? Не проще ли сказать, что политическая и экономическая элита современной России в какой-то степени коррумпирована и криминализирована? Оказывается, все просто. Все эти сложные построения, а именно, признание гармонии между идеологией и государством только в России (коллективистском обществе) и отказ в такой гармонии обществом на Западе, квалификация всех российских государств (кроме современного) как соборных, причем образцом государственной соборности признается СССР, различение понятий демос и народ, делаются только для того, чтобы «отказать» России в демократии. Демократия, оказывается, соответствует только Западу, а России соответствует аристократия (правление лучших). Нет сомнения, что «правление лучших» предпочтительнее «правления всяких». Общеизвестно также, что «правление лучших» бывает очень редко во всем мире, и в России в том числе. Не зря Спиноза писал, что «все прекрасное, лучшее также трудно, как и редко». Об этом свидетельствует и вся история России. О правлении лучших мечтали Платон и Аристотель, Сенека и Марк Аврелий, западники и славянофилы и многие-многие великие гуманисты всех времен и народов. Об этом пишут авторы концепции двух типов общества, только почему-то они считают, что «правление лучших» необходимо только России, а Запад обойдется и так, с «правлением всяких». Странно также, что к «правлению лучших» сторонники концепции двух типов общества относят и правление тирана Сталина с его орденом меченосцев – «партией нового типа» – и поднадзорные, послушные КПСС и КГБ советы. Да, сегодня, как никогда, России необходимо «правление лучших». Но лучшие не могут сами прийти во власть, подобно тому как пришли в свое время Ленин и Сталин со своей гвардией, уничтожив огромное количество невинных людей. Лучших надо взрастить и выбрать во власть. Лучшие в обществе были, есть и будут всегда, но во власть они попадают крайне редко. Соломон, царь Израиля и Иудеи, Солон и Перикл, правители Афин; Марк Аврелий, римский император; Ф.Д. Рузвельт, четырехкратный президент США, вот, пожалуй, и все. Дело в том, что восхождение во власть сопровождается сумасшедшей конкуренцией, где все средства хороши. Поэтому во власти оказываются не самые лучшие, а самые честолюбивые, самые хитрые. Сегодня во всех цивилизованных странах власть выбирается демократически. Так что дело не в велеречивости Маркса, а в его гениальности, когда он писал: «Демократия есть разрешенная загадка всех форм государственного строя». Потому что чем более развито, культурно общество, тем более развит, культурен каждый его гражданин. Он личность, он полноправный член общества. Делая сознательно свой выбор, гражданин берет ответственность на себя за судьбу всего народа, всего государства. Да, демократия в России плоха, несовершенна, много есть лазеек, которыми пользуются люди хитрые, нечестные, корыстолюбивые. Но все же прав был Черчилль, когда говорил, что демократия, конечно, плоха, но, к сожалению, ничего лучшего люди не придумали. Да, аристократический строй хорош по определению. Да, лучшие, добродетельные правители желаннее, чем те хитрецы и корыстолюбцы, которые зачастую попадают во власть демократическим путем. Но кто нам даст, предоставит лучших, честных и добродетельных правителей? Господь Бог? Он, к сожалению, делает это очень редко, а дельфийского оракула у нас нет. Поэтому только сами. Чем честнее, смелее, умнее будем сами, тем лучше будут наши правители. Умные, честные, трудолюбивые, политически и экономически грамотные люди найдут пути совершенствования демократических процедур, найдут способы формирования достойного правительства. Демократия становится тождественной аристократии. Обращает на себя внимание и такая идеологическая подстановка. Соборному российскому государству якобы соответствует общественная идеология, в то время как западным, правовым государствам соответствуют частные идеологии. Мало того, соборная общественная идеология будто бы, являясь единоумием и единомыслием, обречена на всегдашнее совершенствование, что совершенно недоступно частным идеологиям Запада, находящимся в непримиримой борьбе. Опять-таки налицо явное отступление, игнорирование классических диалектических принципов, а именно, развитие есть атрибут, оно присуще всем системам мира, а в обществе развитие имманентно включает в себя совершенствование. Более того, о механизме совершенствования соборной, коллективистской идеологии, об этапах совершенствования ее авторы концепции двух типов общества ничего не пишут, кроме многократного повторения термина «совершенствование». Но еще Ходжа Насреддин говорил: «От того, что ты сто раз скажешь слово халва, во рту слаще не станет». Во втором варианте отношения между государством и идеологией авторы концепции двух типов общества рассматривают средневековые теократические государства. Здесь, по их мнению, существует верховенство идеологии над государством. Идеология в принципе, по существу не может иметь верховенства над государством, поскольку государство есть военная, политическая, экономическая, реальная сила, а идеология есть только лишь система идей. Идеология становится материальной силой только в том случае, если она становится убеждением людей, внутренней сущностью государства, но это означает, что устанавливается гармония между государством и идеологией. Таким образом, и в западном средневековом обществе идеология и государство находятся в гармонии, ничуть не отличаясь от гармонии идеологии и государства в российском, коллективистском обществе. О верховенстве христианской идеологии можно говорить лишь в том смысле, что сменялись столетия и государства, а духовной удавкой для большинства населения, которой пользовались все государства этого периода, оставалось христианство. О таком же верховенстве идеологии над государством можно говорить, имея в виду советский период российской истории. За 70 лет сменился ряд правительств, а идеология оставалась прежней – марксистско-ленинской. Опять-таки нет разницы между коллективистским и индивидуалистическим обществами. Согласно третьему варианту взаимодействия государства и идеологии существуют, по мнению авторов концепции двух типов общества, современные правовые государства Запада. В этом случае якобы государство имеет верховенство над идеологией. Как уже отмечалось выше, по сути дела государство везде и всегда существует в гармонии с идеологией, не являются в этом отношении исключением и правовые государства Запада. Просто идеологией правовых государств Запада является либерализм, они не руководствуются какой-либо догматической, долговременной идеологией типа христианства или «научного коммунизма». Их идеологией является благополучие общества, охрана прав и свобод личности, человека. Поэтому их идеология носит такой же общественный характер, как и идеология России, имеется в виду государственная идеология. А то, что отдельные граждане или социальные группы могут проповедовать или придерживаться идеологических концепций, отличных от государственной идеологии, так это характерно для любого цивилизованного общества, обладающего сложной социальной структурой. В этой борьбе, в этом взаимопроникновении частных идеологий и происходит реальное, действительное обогащение, совершенствование государственной идеологии. Авторы же и сторонники концепции двух типов общества «отказывают» в развитии идеологиям Запада на том основании, что между частными идеологиями Запада идет якобы непримиримая борьба. Однако это явное преувеличение, поскольку непримиримость привела бы общество к самоуничтожению. Реальная же, действительная борьба, борьба с взаимными уступками и является источником развития, совершенствования единой государственной идеологии. Это не означает, конечно, что с идеологиями Запада все в порядке, что там «тишь да гладь». Философы-гуманисты Запада отмечают такие недостатки идеологий Запада, как потребительство, безыдейность, бездуховность, что снижает пассионарность общества, уменьшает оптимизм, отрицательно сказывается на решимости в преодолении глобальных проблем современности. Теперь об идеологической культуре. Авторы и сторонники концепции двух типов общества совершенно несправедливо отделяют «диалектическую идеологическую культуру» России от «метафизической идеологической культуры» Запада. Потому как «метафизической идеологической культуры», так же, как и «метафизической системы теоретизирования», не может быть в принципе, даже если бы кто-нибудь их захотел создать. Это нонсенс, воляпюк, сапоги всмятку. Общество со времен XVII–XVIII вв. развивается очень быстрыми темпами, а XX–XXI вв. демонстрируют бешеные темпы развития, поэтому метафизический метод познания просто невозможно применить, а «метафизическую идеологическую культуру» и «метафизическую систему теоретизирования» невозможно создать и иметь. Кроме того, авторы концепции двух типов общества совершенно произвольно причисляют великих мыслителей и великих государственных деятелей к тем или иным системам теоретизирования и идеологическим культурам. Так, Аристотель, славянофилы, Ленин и Сталин приписываются к «диалектической системе теоретизирования» и, соответственно, к «диалектической идеологической культуре», а Маркс, Гегель (тогда уже и Гераклита, как их учителя, надо присоединить) причисляются к «метафизической системе теоретизирования» и, соответственно, к «метафизической идеологической культуре». Как говорится, не ведают, что творят. И еще: для большей убедительности, для придания своим изысканиям философской глубины и теоретической значимости авторы концепции двух типов общества привлекают уже устаревшую, или специально созданную, или не применяющуюся в социальных исследованиях терминологию (эссенциальное, диалектический компендиум, дискретные и континуальные теории, теории отражения и теории репрезентации, реализм и номинализм и др.), причем введение этих понятий не только не способствует решению проблемы, а, наоборот, затемняет суть вопроса. Совершенно нелепая постановка вопроса о разграничении понимания социальной структуры на Западе и в России предпринимается авторами концепции двух типов общества. На Западе признается существование различных социальных групп и идеологических разногласий между ними. В России, видите ли, необходим иной тип исследования социальной структуры (согласно «диалектике структуры и функции»), когда общество предстает как целостность, исключая возможность многообразия идеологий. А куда делись декабристы, а куда делся Ленский расстрел, хрущевский расстрел рабочих в Новочеркасске, а куда делись партии кадет, монархистов, анархистов и т.д? Зачем эта искусственная лакировка российской действительности? Зачем все эти словесные выверты? Скажите прямо, как Ленин, что в России должна быть одна научная, коллективистская, воинствующая идеология. И тогда секса в России не будет, проституции не будет, наркомании не будет, идеологических разногласий между различными социальными группами тоже не будет. Итак, попытка отделить «диалектическую идеологическую культуру» России от «метафизической идеологической культуры» Запада совершенно неверна и бесперспективна теоретически, вредна и реакционна по сути дела, она антигуманна и безнравственна. Фактически это обличенная в причудливую, усложненную философскую терминологию тоска по железному занавесу. Это также безнравственно, как признавать Сталина великим провидцем, хранителем традиций русской философии, величайшей личностью. Идеологическая культура России, как одно из проявлений общей российской культуры, всегда и везде активно взаимодействовала с культурой Запада, при этом обогащались и та и другая, не теряя своей самобытности. И когда авторы концепции двух типов общества пишут о том, что Маркс и Энгельс не различали двух основных принципиально различных систем теоретизирования (метафизической и диалектической), то демонстрируют свою абсолютную методологическую беспомощность. Маркс и Энгельс при всех своих ошибках, о которых говорилось выше, были классическими философами и, конечно, до того, чтобы не различать диалектики и метафизики, дойти не могли. В заключение. 1. Практическая идеология России, как и практические идеологии всех цивилизованных государств, всегда находится в гармонии с государством, иначе государство не могло бы существовать. Практическая идеология отражает соотношение классовых сил в стране и потому является идеологией господствующего класса, или господствующих классов. 2. Так как российское общество находится в развитии, как и все другие цивилизованные общества, то внутри общества зарождаются идеологии будущего, которые могут реализоваться с изменением соотношения классовых и социальных сил, с приходом нового господствующего класса, желательного среднего. 3. Идеологическая культура России очень богата и разнообразна. Она вобрала в себя богатейшие идейные наработки российских гуманистов с античных времен и до нашего времени, осмыслила лучшее из опыта общественного и государственного устройства своей страны, а также усвоила и переварила лучшее из идейного богатства Запада, поэтому отделять, изолировать идеологическую культуру России от идеологической культуры Запада методологически неверно, а практически вредно и реакционно. 4. В связи с тем что XX век для России был, в основном, тоталитарным, то демократический опыт как у государства, так и у населения очень невелик. Но другого пути, кроме настойчивого, кропотливого совершенствования демократических институтов, у России нет. Только через культурное развитие населения страны, через совершенствование, прежде всего, человеческих, нравственных качеств людей возможно построение эффективной экономики, справедливого распределения общественного богатства, эффективного, честного государства, богатой, разнообразной, красивой высоконравственной общественной жизни. Только в этом случае Россию перестанут бояться другие народы и государства, станут ей доверять, а, может быть, даже учиться у ней честности и открытости в строительстве единого человечества. 1.6. Элита и социальный авангард России. О великих личностях России и крупнейших исторических деятеляхЛегко жить тому, кто нахален, как ворона, дерзок, навязчив, безрассуден, испорчен. Но трудно жить тому, кто скромен, кто всегда ищет чистое, кто беспристрастен, хладнокровен, прозорлив, чья жизнь чиста. Будда Элита – это лучшие. В обществе элита – это самые авторитетные, уважаемые, заботящиеся о благе народа люди. Это могут быть ученые, писатели, поэты, государственные деятели, артисты, спортсмены, военачальники и др. В связи с тем что в классовом обществе большим авторитетом пользуется богатство как таковое, в элиту зачастую входят и просто очень богатые люди, своей деятельностью мало устремленные к процветанию общества, а то и вовсе паразитирующие за счет общественного богатства. Чтобы отделить мнимую элиту от настоящей, действительной, вводится понятие – социальный авангард общества. О социальном авангарде России очень хорошо пишет Н.В. Фомина, одна из представителей концепции двух типов общества – коллективистского и индивидуалистического. В статье показано, как социальный авангард России изменялся исторически, однако всегда раскрывал и показывал народу суть подлинной человечности и красоты нравственного совершенства человека, показывал примеры служения Отечеству, демонстрировал устремленность к установлению более совершенных общественных отношений. Так, в период Киевской Руси социальным авангардом предстает светская аристократия. Во-первых, потому что этим формальным авангардом народа изначально руководит идея блага всего общества, ответственность перед народом; во-вторых, аристократия света в состоянии освоить социально-теоретическое богатство общества и взять на себя функции реализации этого богатства; в-третьих, светская аристократия является тем социальным институтом, который представляет собой власть и, следовательно, способен воспроизводить и совершенствовать гармонию общественных отношений. Князья (по Кириллу Белозерскому) призваны как лично быть безусловно нравственными, так и блюсти исполнение религиозно-нравственных требований в общественном и частном обиходе своей княжеской паствы. Их положение высокое, опасное и ответственное. Они помазанники Божии, воплотители на земле божественной правды, кормчие жизни, долженствующие направлять свою деятельность на благо крестьян, а не на их кровопролитие. Им надлежит свято хранить закон высшей правды –справедливости (праведности), труда, чтобы «люди Господни» достигали своей конечной цели, а не губить их души своей нравственной шаткостью и нерадением, за что с них, князей, взыщется от Бога. Отвечали ли реальные князья своему призванию, о котором писал Кирилл Белозерский? Наверняка не всегда. Тем не менее в сказаниях и в сердцах людей долгое время сохранялась слава таких князей, как Александр Невский, Всеволод Гавриил, Довмонт Псковский, Мстислав Храбрый и др. В социальный авангард древнерусского общества, кроме князей, входили также их дружины. Понятие «дружина» является общеславянским, образовано от слова «друг», которое первоначально означало товарища на войне. Дружина являлась таким же необходимым элементом древнерусского общества, как и князь. Она имела громадное значение в эпоху постоянной напряженной борьбы с иноплеменниками. Основным мотивом ратного подвига и возможной смерти в бою князя и его дружинников была самоотверженная любовь к народу, защита своего города, русской земли. Одним из значимых постулатов самодержавной власти стала концепция служения самодержца общему благу, «славе и чести народа российского». В этом нельзя не видеть древнерусской традиции, согласно которой власть рассматривалась как политическая добродетель. Конечно, далеко не все великие князья, а позднее цари были высокодобродетельными личностями, многие из них тратили огромную часть своей энергии на политические интриги, на борьбу с соперниками, при этом жестоко притесняя свой народ. С ростом государства российского, с ростом богатства царей, князей, бояр и дворян растет эксплуатация народа, вступает в силу крепостное право. В связи с этим светская власть России утрачивает свое значение социального авангарда российского общества. Для великих государственных мужей России, во все времена иногда отступавших от выполнения своего божественного предназначения служения народу, наставниками и соратниками были те лучшие представители Церкви, у которых христианское и народное не существовало отдельно, но было слито в идею, обретшую со временем свое имя – Святая Русь. Новым элементом социального авангарда России явилась аристократия духа. Древнерусские философы аргументированно полагали, что именно православное духовенство и православные монахи являются передовой частью общества, так как это наиболее совершенные люди, способные своей деятельностью совершенствовать общественные отношения. Иоанн Грешный пишет, что целью монастырской жизни является не умерщвление плоти или уединение для спасения души. Иночество рассматривается как путь, ведущий к постижению мудрости. Это путь отречения от индивидуализма, путь служения людям, с которыми монах призван делиться обретенной в монастыре мудростью и для которых должен являться образцом для подражания, нести им свет разума и любви. И на деле в повседневной жизни лучшее духовенство, монашество проповедовало не столько словами, сколько собственным примером жизни, собственными делами, для них характерен путь «живого примера». Священники, монахи были учителями народа. Необходимо отметить, что слово «учитель» является одним из значимых слов русского языка. Учитель наставит в тайнах смысла жизни, раскроет такие его глубины, которые ни в каком устном или письменном слове выразить невозможно. Учитель вовремя заметит смятение ученика и направит его на верный путь. Учитель не подавит инициативу своего ученика, а, наоборот, поощрит, отправив на трудное задание. Учитель никогда не унизит, но скажет в глаза суровую правду и первым возрадуется успехам подопечного; он воспитывает сердцем, лично являя образец сердечной вместимости и мудрости. Священники и монахи, подвизаясь каждый на своем поприще, делали одно общее дело, которое простиралось далеко за пределы церковной жизни и широко захватывало личную и общественную жизнь своего народа. Среди современных представителей православного духовенства и монашества есть много людей, достойно несущих православное пастырское служение и лично воплощающих лучшие черты передовой части общества. Тем не менее, духовенство и монашество в качестве социального авангарда России ярче всего себя проявили именно в средневековой России. В новое время, в XVIII веке, во многом благодаря деятельности Петра I, российское общество пошло по пути цивилизованного развития. В связи с этим все большую общественную значимость приобретают «люди разных чинов». С этого времени власть государя укреплялась не столько силами элиты, сколько силами авангарда общества, образуемого из всех слоев социальной структуры России. Мыслилось, что государство укрепляется людьми разных чинов, что именно эта часть общества имеет чувство социальной ответственности, способность поступиться собственным благополучием ради общественного, принести наибольшую пользу для общества и в силу этого занимает передовые позиции в обществе, способствуя своей деятельностью установлению более совершенных общественных отношений. Именно поэтому государство представляет им права, из которых большая часть соответствует тем услугам, какие они оказывают государству. Понятие «разночинцы» исторически изменялось. Если в XVIII веке разночинцами именовали тех, кто не платил подушную подать и одновременно не принадлежал к дворянству или духовенству, то в середине XIX века этим словом обозначали получивших образование детей купцов, мещан, священников и отчасти крестьян. Итак, «разночинцы» – это представители различных социальных слоев, обладающие высокими нравственными качествами, «высшим социальным сознанием». Они обладали характерными чертами своих сословий, различным образованием, занимались различной деятельностью, но их объединяла одна задача – задача совершенствования общественных отношений. Н.К. Михайловский выделяет следующие характерные черты разночинцев: это скромность, горячее стремление к знаниям, особенно к знанию правды, а также непосредственный опыт и знание народной жизни. Разночинцы понимали, что общество развивается благодаря народу, благодаря его лучшим представителям, и защищали «подчинение общих категорий цивилизации идее народа и его блага». «Эхом русского народа» называл себя Пушкин. Из недр народа вышел всеобъемлющий ум Ломоносова. Блистательная плеяда писателей, художников, композиторов дала миру множество культурных шедевров высочайшего класса, которые были бесспорным свидетельством могучего духовного потенциала народа. Духовная энергия и творческая концентрация И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, К. Брюллова, И.М. Крамского, И.Е. Репина, В.Э. Борисова-Мусатова; А.П. Бородина, М.П. Мусоргского, П.И. Чайковского и многих, многих других вдохновляли и вдохновляют сердца русских людей. Если разночинцы активно способствовали совершенствованию всей совокупности общественных отношений в России, то сформировавшаяся в середине XIX века русская интеллигенция была исключительно озабочена социальной несправедливостью, царящей в российском обществе. Действительное раскрепощение крестьян проходило очень медленно, капиталистические отношения были неразвиты, особенно это бросалось в глаза на фоне более развитых социально-классовых отношений в Европе. Большая часть интеллигенции стремилась к тому, чтобы в России осуществлялись самые широкие и многообразные социальные преобразования в экономической, политической и культурной жизни. В начале XX века Россия прощается с самодержавием, Государственная Дума начинает «привыкать» к управлению страной, однако поражение России в Первой мировой войне дестабилизировало всю политическую, экономическую и хозяйственную жизнь государства. Большевики во главе с Лениным осуществляют государственный переворот. К власти приходит «партия нового типа» (Ленин), она же – «орден меченосцев» (Сталин). Большевики действительно были очень решительны, настойчивы и крайне жестоки. Им удалось силой и хитростью (пообещали землю отдать крестьянам, фабрики – рабочим, власть – советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов) мобилизовать огромное количество людей и победить в гражданской войне, после окончания которой они строят тоталитарное государство, ссылая в концлагеря или уничтожая всех инакомыслящих. В это время социальному авангарду России было особенно тяжело. Одним из первых пришлось покинуть Россию Питериму Сорокину, который позднее в Америке становится одним из виднейших социологов мира. Под конец жизни П. Сорокин попросил разрешения приехать в СССР, но правительство Л.И. Брежнева ему отказало. Двумя «философскими парохо-дами» вывозятся все философы и обществоведы во главе с Н.А. Бердяевым, которые не могли быть «воинствующими» материалистами и атеистами. В концлагерях погибают П.А. Флоренский, Г.Г. Шпет, Л.П. Карсавин, философы с мировыми именами! Уничтожаются поэты, писатели, режиссеры, кончает жизнь самоубийством затравленный чиновниками КПСС А.А. Фадеев. Преследуются по вздорным политическим мотивам ученые всех специальностей, особенно генетики и кибернетики. Уничтожается один из братьев Вавиловых, Николай Иванович, а другой брат, Сергей Иванович, цинично назначается президентом АН СССР. Вынужденно покидают Россию И. Бродский, А.И. Солженицын; звезды советского балета Р. Нуреев, А. Барышников, А. Годунов; один из величайших дирижеров – Кирилл Кондрашин. Великий «Главный конструктор», обеспечивший первенство СССР в освоении космоса, С.П. Королев шесть лет просидел в концлагере на Дальнем Востоке по сфабрикованному обвинению в государственной измене. Под воздействием тоталитарного прессинга вынужденно покидает страну М. Растропович – один из величайших виолончелистов мира, и Г. Вишневская, многолетняя оперная прима Большого театра. Лишается всех правительственных наград трижды Герой Советского Союза, «отец» водородной бомбы академик А.Д. Сахаров и высылается наряду с бомжами и проститутками из Москвы. Если перечислять всех представителей социального авангарда России советского периода, высланных, униженных, замученных в концлагерях и в тюрьмах, расстрелянных, то не хватит и сотни страниц. Поэтому совершенно противоестественно повествуют авторы и сторонники концепции двух типов общества, коллективистского и индивидуалистического, когда они, с одной стороны, провозглашают российское государство соборным, развивающимся по законам добродетели, подлинной человечности и красоты нравственного совершенства человека, а, с другой стороны, восхваляют Сталина, «мастера перченых блюд», организатора и вдохновителя всех мерзейших репрессий против социального авангарда России советского периода; провозглашают его величайшей личностью, великим провидцем, охранителем исторических традиций русской философии. Можно было бы сказать: «Не ведают, что творят». Но ведь это не случайные люди с улицы, это маститые ученые, философы, увенчанные докторскими степенями и профессорскими званиями. Видимо, не зря в народе говорят: «На всякого мудреца довольно простоты». Приходится напомнить, что личность, или сущность личности есть совокупность всех общественных отношений, причем нравственная составляющая личности является необходимой и решающей. Нет нравственной составляющей – и нет личности. Вот почему Н.А. Бердяев определял таких исторических деятелей, как Ленин и Сталин, людьми судьбы, роковыми людьми. Исключительная одержимость одной идеей привела их к страшному сужению сознания и нравственному перерождению, к использованию совершенно безнравственных средств в борьбе. У них выработалось цинично-равнодушное отношение к людям. Они соединяли в себе социальную революционность с духовной реакционностью. Все их мышление было империалистическим, деспотическим. Великий гуманист, лауреат Нобелевской премии по литературе, Иван Бунин выражался более эмоционально. О Ленине он говорил, что это выродок, нравственный идиот от рождения. По своему мировоззрению и делам полностью под это определение подходит и Сталин. Лучшие представители человечества с древности понимали, что истинно человеческими качествами являются доброта, смирение, терпение, доброжелательность. Так мыслили Будда, Платон, Иисус Христос, так мыслили великие гуманисты всех времен и народов. Кант учит нас: чтобы стать человеком, личностью, надо овладеть навыками труда, стать мастером своего дела; стать дисциплинированным, т.к. мы действуем в обществе; научиться мыслить самостоятельно; и, самое главное, самое трудное – стать нравственным. Поэтому когда приходится оценивать таких людей, как Нерон, Ленин, Сталин, Гитлер, то не надо забывать, что патологическое отсутствие у них нравственных качеств выводит их за пределы личностного, истинно человеческого. Таких персон можно лишь квалифицировать в качестве крупных фигур предыстории (Маркс) человечества. К сожалению, вся история человечества густо насыщена несправедливыми войнами, угнетением и уничтожением лучших представителей человеческого рода. Потому и приходилось Диогену днем с огнем искать человека. Потому и называл Маркс всю действительную историю предысторией человечества. Истинная история начнется тогда, когда человечество дорастет до обобществившегося человечества, когда люди перестанут использовать друг друга в качестве средства для достижения своих целей, когда нравственность станет необходимым атрибутом всех людей. Сегодняшний этап в истории России очень труден для большинства населения. К сожалению, правят бал коррумпированные чиновники и новоявленные богатеи. Социальный авангард или еще не сформировался, или его трудно отличить от хитрецов и демагогов. Но эти трудности преодолимы. По мере роста демократизации в стране, по мере улучшения прозрачности в экономических отношениях, по мере прихода во власть все большего количества честных людей российское сообщество будет обретать свое человеческое достоинство. Уже сегодня государство обратило внимание на ключевые проблемы страны: здравоохранение, образование, жизненный уровень большинства населения. Пока сделано очень мало. Но если будет политическая воля, если проснется нравственное чувство озабоченности за судьбы своего народа, за судьбу России, проявится истинная любовь к своему отечеству, то дело пойдет на лад, и «на обломках самовластья» вместо вечно обиженного, но терпеливого российского народа расцветет человеческое сообщество сильных, добрых и свободных людей. Причем это совсем не фантастическая перспектива. Это очень даже возможно сделать. Если сегодня богатые и чиновные люди наслаждаются своим богатством, то это сопровождается осуждающими взглядами большинства бедного населения. И если дальнейшие прибыли они употребят на приобретение достоинства и богатства для своего отечества, при всем том благополучии, которое у них никто не отнимет, они обретут уважение граждан страны, их имена могут быть вписаны в почетные списки великих сынов России, которые своей активной деятельностью, своим служением государству российскому создавали благополучие, авторитет и славу России. В заключение необходимо отметить. 1. Социальный авангард России исторически изменялся. Во все периоды истории российского народа были люди-маяки, люди, олицетворявшие собой истинно человеческие качества – ум, силу, доброту, любовь к людям, нравственную чистоту и красоту. Своим существованием, своими делами они показывали истинные образцы человеческой жизни и намечали перспективы дальнейшего развития российского народа. Эстафета великой мощи, красоты человеческих отношений переходила от лучших князей с их дружинами Древней Руси к самоотверженным, прославленным чистотой помыслов священникам и монахам средневековья России. В Новое время социальным авангардом явились «разночинцы», обогащая российские культурные традиции прогрессивными новинками Запада. Эстафету у разночинцев приняла российская интеллигенция. 2. От социального авангарда России, несущего в себе, прежде всего, нравственную чистоту и устремленность к истинной красоте и справедливости человеческих отношений, необходимо отличать крупных исторических деятелей типа Ивана Грозного, Ленина и Сталина, которые хоть и возглавляли государство российское на важных этапах развития, но принесли одновременно много подлости, жестокости, коварства, изуверства в общественную жизнь российского сообщества. Такие исторические фигуры не могут служить примером, образцом для лидеров сегодняшней и будущей России. Тоталитаризм, олицетворяемый ими, должен с неизбежностью остаться в прошлом, ибо и теоретически (Ф. Хайек и др.) и практически (история Третьего Рейха и СССР) показал свою несостоятельность, нежизненность, реакционность. 3. Каким видится социальный авангард сегодняшней и будущей России? Во-первых, это должны быть люди умные, культурные, честные и высоконравственные, истинные наследники Александра Невского, Сергея Радонежского, Пушкина, Толстого, Соловьева, Бердяева. Во-вторых, это могут быть люди деловые, богатые, умеющие грамотно вести хозяйство, но главным их интересом должно быть не запредельное набивание своей мошны, а видение того, что обретение достойного образа жизни большинством населения страны есть великая ценность, есть великий патриотический долг каждого уважающего себя человека, если он способен что-либо сделать на этом поприще. В-третьих, сюда должны войти культурные и честные политические деятели, опровергающие своей деятельностью Макиавелли и Талейрана, достойно представляющие Россию на международной арене в качестве сильного, миролюбивого и честного соседа и партнера. И самое главное для всех – никогда, ни при каких обстоятельствах не брать чужого ни в виде завышенных налогов, ни в виде прибавочного продукта, не говоря уже о взятках. Выводы: 1. Современная российская идеология должна складываться
на основе всего лучшего, что выработано в мировой гуманистической мысли, в
мировой гуманистической практике. Следует отметить, что в области
гуманистических философских наработок Россия находится «впереди планеты всей»
(Соловьев, Бердяев, Лосский, Вышеславцев, Цареградцев и др.), а вот в области
заботы о своем народе мы значительно отстали от многих человеческих
сообществ. 2. Временное «засилье», доминирование европейских идей в интеллектуальном пространстве России возможно. Это происходит тогда, когда западные идеи являются действительным «прорывом» в интеллектуальной атмосфере планеты (Гегель, Маркс, Эйнштейн). Однако интеллектуальная мощь России их быстро усваивает, «переваривает», зачастую открывая в них такие направления, которые и не подразумевались самими авторами. Сегодня Россия сама предлагает миру русскую идею в качестве глобализационной идеи. 3. Идеологическая культура России очень богата и разнообразна. Она вобрала в себя богатейшие идейные наработки российских гуманистов с античных времен и до нашего времени, осмыслила лучшее из опыта общественного и государственного устройства своей страны, а также усвоила лучшее из идейного богатства Запада, поэтому отделять, изолировать идеологическую культуру России от идеологической культуры Запада методологически неверно, а практически вредно и реакционно. Глава 2. РЕАЛИЗАЦИЯ РУССКОЙ ИДЕИ – СУЩЕСТВЕННЫЙ
ВКЛАД РОССИИ Открытый мегасоциум – мировое человеческое сообщество «без учета» границ, секретов и запретов, существующих между народами и государствами; сообщество, забывшее вражду и ненависть. 2.1. Об «осуществлении» русской идеи в советский период жизни российского обществаГосударствам до тех пор не избавиться от бед, пока не будут в них править философы. Платон Концепция русской идеи, как известно, формировалась великими гуманистами России. И сегодня ее разработка возможна лишь потому, что в России нет тоталитаризма. В марксистско-ленинской, большевистской идеологии о русской идее ничего не говорилось. Во-первых, потому, что русская идея разрабатывалась в основном религиозными философами, а во-вторых, потому, что русская идея включает в себя высший гуманизм, несовместимый с идеологией и практикой грубости, насилия, «бесовства» большевиков. Хотя большевики (Ленин и Сталин) есть «бесы», но они наши, российские, «бесы». Программой их деятельности было построение коммунизма в России и позднее во всем мире. Поэтому, наряду со своим изуверством, они вовлекли огромное количество простых людей – рабочих, крестьян, служащих, интеллигентов – в социалистические преобразования общества. Они формировали производственные коллективы в городе и на селе, профсоюзные, спортивные, культурные организации. Инфраструктура социалистической России была достаточно развита и многообразна. Можно было бы даже сказать, что в социалистической России формировалось гражданское общество, если бы оно не было под неусыпным контролем КПСС и КГБ. Большевики и КПСС считали, что они «несут» благо российскому обществу и всему мировому сообществу. Другими словами, и русская идея и российский коммунизм имели одну и ту же цель – построить в России самое справедливое, самое совершенное общество, которое стало бы завидным примером для всех народов мира. Однако грубость, диктат, насилие, принуждение, догматизм, слежка за инакомыслящими перечеркнули все благие намерения коммунистов. Они постепенно потеряли поддержку населения своей страны, а для западного мира они стали создателями «империи зла». И вот сегодня наиболее упрямые остатки тех коммунистов, которые из-за своей несостоятельности вынуждены были передать власть демократам, пытаются консолидировать идеологию Народно-патриотического союза России. Само по себе это действие вполне нормальное: почему бы не способствовать улучшению жизни российского народа, укреплению государства российского? Но что настораживает? Во-первых, грубо критикуют российских либерал-демократов за то, что те в определенной степени пытаются учиться демократии на Западе. Это застарелая привычка коммунистов, которые за все советские годы привыкли считать себя партией нового типа, единственной руководящей и направляющей силой, обладающей истиной в последней инстанции. Во-вторых, совершенно необоснованно обвиняют либерал-демократов в русофобии. В-третьих, абсолютно бессовестно пытаются выдать себя за сторонников русской идеи, в то время как их прародители, большевики во главе с Лениным и Сталиным, самым жестким образом преследовали русскую нематериалистическую философию, где прежде всего и разрабатывалась русская идея, считая ее представителей «дипломированными лакеями поповщины». Более того, Сталина, компрачикоса человеческих душ, насаждавшего в стране атмосферу нетерпимости к инакомыслящим, атмосферу подозрительности и доносов, убившего миллионы невинных людей, провозглашают активным проводником, деятельным сторонником русской идеи. Что объединяет сегодняшних коммунистов и авторов и сторонников концепции двух типов общества – коллективистского (российского) и индивидуалистического (западного)? Это тоска по тоталитаризму и стремление возродить его в России. Как они пытаются это делать? Они пытаются закамуфлировать свои пристрастия и пропаганду тоталитаризма в гуманистические понятия русской религиозной философии, такие как русская идея, соборность, устремленность к совершенству, единоумие, единомыслие, вселенское братство и др., хотя, как говорится, «ослиные уши» тоталитаризма им полностью спрятать не удается. Вот
несколько примеров. Пытаясь «привлечь» на свою сторону философию В.С.
Соловьева, они якобы разделяют его идеи о всеединстве, о всемирном значении
устремленности российского народа к построению истинно человеческого
общества, но здесь же называют В.С. Соловьева «абстрактным, христианским» гуманистом.
Что это значит? Это значит, что долговременный, тяжкий путь совершенствования
российского общества через экономическое, политическое, культурное, нравственное
развитие для них неприемлем. Конкретным, реальным, действительным гуманизмом
они считают социалистический интернационализм и тот социализм и коммунизм,
который строился в СССР под руководством КПСС. Тот факт, что страна была опутана
сетью концлагерей, что подавлялось всякое свободомыслие, что были уничтожены
государством миллионы российских граждан, их нисколько не смущает. Построение
«совершенного» общества руками политических заключенных, осужденных по
сфабрикованным обвинениям, по доносам, по показаниям свидетелей, выбитых
пытками, – вот что для них является конкретным гуманизмом. Путать святое с
грешным – любимое занятие авторов и сторонников концепции двух типов общества
– российского и западного. Так, соборность, софийность, всеединство как идеи
и проявления высшего гуманизма они без зазрения совести перемножают на
энтузиазм социалистических преобразований Советской России, осуществляемых в
ежовых рукавицах КПСС и КГБ. Пишут, с одной стороны, что русская идея есть
идея сердца, созерцающего свободно и предметно, что русская идея является
главным источником русской веры и русской культуры, и тут же пишут о том, что
Октябрьская революция Оказывается, что русские большевики, сторонники В.И. Ленина, сознавали международное значение своей миссии, но были озабочены преимущественно практической стороной дела, социально-политической реализацией «русской идеи» в евразийском масштабе и добились первых успехов ее реализации в Советской России и затем в СССР. Поистине безграничным цинизмом надо обладать, чтобы писать о том, что палачи русской религиозной философии были озабочены практическим внедрением идей этой самой философии и даже добились определенных успехов на этом поприще. Если «русская идея» была такой важной для большевиков, если они занимались практическим ее осуществлением, то зачем надо было преследовать ее авторов, зачем их во главе с Н.А. Бердяевым вывозить на двух «философских» пароходах из России, зачем оставшихся в России гноить в концлагерях? Ответ прост. Большевиками осуществлялась не истинная, гуманистическая русская идея, где свободное развитие каждого должно быть условием свободного развития всех, а ее тоталитарный, искаженный насилием над личностью вариант. Авторы же и сторонники концепции двух типов общества, российского и западного, чтобы как-то прикрыть свои тоталитарные пристрастия, записываются в продолжателей дела русской религиозной философии, приглашая ее в свою «стряпню» в качестве свадебного генерала. Далее посмотрим, как спекулируют авторы и сторонники концепции двух типов общества, российского и западного, на творчестве Н.А. Бердяева. Вот один из перлов: «Несмотря на свой субъективизм в понимании как христианства, так и социального смысла коммунизма, Бердяев уже за рубежом Отчизны пытается объективно оценить смысл русской коммунистической революции». Что характерно: те высказывания Н.А. Бердяева, которые расходятся, противоречат взглядам авторов и сторонников концепции двух типов общества, они признают субъективными (неистинными), а те мысли Бердяева, которые не противоречат концепции авторов, они признают объективными, т.е. истинными. Ну конечно, разве может «абстрактно-гуманистическая» философия Н.А. Бердяева претендовать на тот уровень объективности, которого достигли конкретные гуманисты, авторы и сторонники концепции двух типов общества? Однако на ум приходит выражение: «Карлик, стоящий на плечах великана, видит дальше, но нет в нем биения гигантского сердца». Именно Н.А. Бердяев, по мнению авторов и сторонников концепции двух типов общества, показал глубокую духовную связь особенностей «русского коммунизма» с концепцией «русской идеи», анализируя бытие этой связи уже в ХХ веке. Да, действительно показал. Но каков характер этой связи? Что об этом говорит Бердяев? Так, например, Н.А. Бердяев пишет, что вначале марксисты производили впечатление менее крайних и свирепых революционеров, чем старые социалисты-народники или социалисты-революционеры, как их стали позднее называть, марксисты были против террора. Но, как оказалось, это была обманчивая внешность, вводившая в заблуждение даже жандармов. Возникновение русского марксизма, по Бердяеву, было кризисом русской интеллигенции, потрясением основ её миросозерцания. Дело в том, что традиционно русская интеллигенция разрабатывала идеологию «русской идеи», т.е. теорию гуманистического, истинно человеческого преобразования общества; большевики же К. Маркса соединили со Стенькой Разиным, ибо они были революционерами. Революционеры, как известно, имеют интегральное мировоззрение, в котором теория и практика органически слиты; тоталитарность во всем – основной признак революционного отношения к жизни. Поэтому Н.А. Бердяев и отмечает, что марксизм был крушением русской интеллигенции, сознанием ее слабости. Хотя искание царства социальной правды и справедливости остается, на первый план выходят жертвоспособность, аскетическое отношение к культуре, целостное, тоталитарное отношение к жизни, определяемое главной целью, – осуществлением социализма. Большевикам была чужда русская философия, их не интересовали вопросы духа, культурный уровень не только средних революционеров, но и вожаков революции был невысок, мысль их упрощена. Им оставались чужды темы Достоевского, Л. Толстого, Вл. Соловьева, Ницше. Самый большой парадокс в судьбе России, пишет Бердяев, заключается в том, что либеральные идеи, идеи права, как и идеи социального реформизма, оказались в России утопическими, а тоталитарный коммунизм – неотвратимой судьбой России, внутренним моментом в судьбе русского народа. Далее Н.А. Бердяев дает характеристику В.И. Ленину. Ленин соединял в себе черты Чернышевского, Нечаева, Ткачева, Желябова, черты великих князей московских, Петра Великого и русских государственных деятелей деспотического типа. Ленин был революционером-максималистом и государственным человеком. Он объединил в себе предельный максимализм революционной идеи, тоталитарного революционного мировоззрения с гибкостью и оппортунизмом в средствах борьбы, в практической политике. Только такие люди успевают и побеждают. В нем были сконцентрированы простота, прямота и нигилистический аскетизм, граничащий с хитростью, почти с коварством. В философии, в искусстве, в духовной культуре Ленин был очень отсталый и элементарный человек, он соединял социальную революционность с духовной реакционностью. Все мышление его было империалистическим, деспотическим. Тип культуры Ленина был невысокий, многое ему было недоступно и неизвестно. Всякая рафинированность мысли и духовной жизни его отталкивала. В нем не было способности к созерцанию. Он всю жизнь боролся за целостное, тоталитарное мировоззрение, необходимое для борьбы, которое должно сосредоточивать революционную энергию. Он допускал все средства для борьбы, для достижения целей революции. Добро было для него все, что служит революции, зло – все, что ей мешает. Революционность Ленина имела моральный источник: он не мог выносить несправедливость, угнетение, эксплуатацию. Но, став одержимым революционной идеей, он в конце концов потерял непосредственное различие между добром и злом, потерял непосредственный интерес к живым людям, допускал обман, ложь, насилие, жестокость. Для Ленина марксизм есть прежде всего учение о диктатуре пролетариата. Он утверждал диктатуру даже в философии, требуя диктатуры диалектического материализма над мыслью. Как это ни парадоксально звучит, но большевизм есть третье явление русской великодержавности, русского империализма – первым явлением было московское царство, вторым явлением – петровская империя. Вот как характеризует Бердяев государство, созданное большевиками во главе с Лениным. Большевизм – за сильное, централизованное государство. Произошло соединение воли к социальной правде с волей к государственному могуществу, и вторая воля оказалась сильнее. Большевизм вошел в русскую жизнь как в высшей степени милитаризированная сила. Большевики создали полицейское государство, по способам управления очень похожее на старое русское государство. Новые люди, пришедшие снизу, были чужды традициям русской культуры, их отцы и деды были безграмотны, лишены всякой культуры и жили исключительно верой. Коммунисты с презрением называли старую революционную и радикальную интеллигенцию буржуазной. В новом коммунистическом типе мотивы силы и власти вытеснили старые мотивы правдолюбия и сострадательности, в этом типе выработалась жесткость, переходящая в жестокость. Этот новый душевный тип оказался очень благоприятным плану Ленина, он стал материалом организации коммунистической партии, он стал властвовать над огромной страной. Коммунисты во главе с Лениным – это антигуманисты и антидемократы. В этом они – люди новой эпохи, эпохи не только коммунистических, но и фашистских переворотов. Ленинизм есть вождизм нового типа, он выдвигает вождя масс, наделенного диктаторской властью. Этому будут подражать Муссолини и Гитлер. Сталин будет законченным типом вождя-диктатора. Ленинизм не есть, конечно, фашизм, но сталинизм уже очень походит на фашизм. По Ленину, демократия совсем не нужна для пролетариата и для осуществления коммунизма, демократические свободы лишь мешают осуществлению царства коммунизма. Как и почему прекратится то насилие и принуждение, то отсутствие всякой свободы, которые характеризуют переходный к коммунизму период, период пролетарской диктатуры? Ответ Ленина очень прост. Сначала нужно пройти через муштровку, через принуждение, через железную диктатуру сверху. Тут, по мнению Бердяева, мы встречаемся с очень интересным явле-нием. Ленин не верил в человека, не признавал в нем никакого внутреннего начала, не верил в дух и свободу духа. Но он бесконечно верил в общественную муштровку человека, верил, что принудительная общественная организация может создать какого угодно нового, социально совершенного человека, не нуждающегося больше в насилии. Так и Маркс верил, что новый человек фабрикуется на фабриках. В этом был утопизм Ленина, но утопизм реализуемый и реализованный. Одного, однако, он не предвидел. Он не предвидел, что классовое угнетение может принять совершенно новые формы, не похожие на капиталистические. Диктатура пролетариата, усилив государственную власть, развивает колоссальную бюрократию, опутывающую, как паутина, всю страну и все себе подчиняющую. Эта новая советская бюрократия, более сильная, чем бюрократия царская, есть новый привилегированный класс, который может жестоко эксплуатировать народные массы. Это и происходило. Простой рабочий сплошь и рядом получал 75 рублей в месяц, советский же чиновник, специалист – 1500 рублей в месяц. И это чудовищное неравенство существовало в коммунистическом государстве. Советская Россия стала страной государственного капитализма, который эксплуатировал более жестоко по сравнению с частным капитализмом. Переходный период, по мнению Бердяева, мог затянуться до бесконечности, что и произошло в действительности. Те, которые в нем властвовали, вошли во вкус властвования и не захотели изменений, неизбежных для окончательного осуществления коммунизма. Воля к власти стала самодовлеющей и за нее боролись как за цель, а не как за средство. Все это было вне кругозора Ленина. Тут он особенно утопичен, особенно наивен. Советское государство стало таким же, как всякое деспотическое государство, оно действовало теми же средствами, ложью и насилием. Это было прежде всего государство военно-полицейское. Его международная политика как две капли воды напоминала дипломатию буржуазных государств. Коммунистическая революция была оригинально русской, но чуда рождения новой жизни не произошло. Марксизм-ленинизм впитал в себя все необходимые элементы народного социализма, но отбросил его большую человечность, его моральную щепетильность как помеху для завоевания власти. Он стал ближе к морали старой деспотической власти, причем, деспотизм его оказался еще более жестким и жестоким. Этим определяется ужас революции, ее жуткость, ее смертоносный и кровавый образ. Революция есть грех и свидетельство о грехе, по мнению Бердяева, как и война есть грех и свидетельство о грехе. Но революция есть рок истории, неотвратимая судьба исторического существования. В революции происходит суд над злыми силами, творящими неправду, но судящие силы сами творят зло; в революции и добро осуществляется силами зла, так как добрые силы не сумели реализовать свое добро в истории. Революции, по мнению Бердяева, в христианской истории всегда были судом над историческим христианством, над их изменой христианским заветам, над их искажением христианства. Именно христианам необходимо постигнуть смысл революции, она есть вызов и напоминание христианам о не осуществленной ими правде. Революция ужасна и жутка, она уродлива и насильственна, как уродливо и насильственно рождение ребенка, уродливы и насильственны муки рожающей матери, уродлив и подвержен насилию рождающийся ребенок. Таково проклятие греховного мира. Озлобленность деятелей революции не может не отталкивать, но судить о ней нельзя исключительно с точки зрения индивидуальной морали. Атмосфера войны, как пишет Бердяев, создала в России тип победоносного большевизма, выдвинула новый тип большевика – победителя и завоевателя. Именно война с ее навыками и методами переродила тип русской интеллигенции. Методы войны перенесены были внутрь страны. Большевизм воспользовался свойствами русской души, во всем противоположной секуляризированному буржуазному обществу, ее религиозностью, ее догматизмом и максимализмом, ее исканием социальной правды и царства божьего на земле, ее способностью к жертвам и к терпеливому несению страданий, но также и к проявлению грубости и жестокости, воспользовался русским мессионизмом, всегда остающимся, хотя бы в бессознательной форме, русской верой в особые пути России. Большевизм провозгласил обязательность целостного, тоталитарного мировоззрения, господствующего вероучения, что соответствовало навыкам и потребностям русского народа в вере и символах, управляющих жизнью. Русская душа, пишет Бердяев, не склонна к скептицизму, и ей менее всего соответствует скептический либерализм. Народная душа легче всего могла перейти от целостной веры к другой целостной вере, к другой ортодоксии, охватывающей всю жизнь. Пало старое священное русское царство и образовалось новое, тоже священное царство, обратная теократия. Произошло удивительное превращение. Марксизм, столь не русского происхождения и не русского характера, приобретает русский стиль, стиль восточный, почти приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль осуществлена красным коммунизмом. Русский коммунизм, по мнению Н.А. Бердяева, есть явление вполне объяснимое, но объяснениенеесть оправдание.Неслыханнаятирания, которую представлял собой советский строй, подлежит нравственному суду, сколько бы мы ее ни объясняли. Постыдно и позорно, что наиболее совершенно организованное учреждение, созданное первым опытом революции, был ГПУ (сначала ЧК), т.е. орган государственной полиции, несравненно более тиранический, чем институт жандармов старого режима, налагающий свою лапу даже на церковную епархию. Анализируя работу Н.А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма», мы отчетливо видим, что автор советскую действительность ни в коем случае не считает примером или вариантом реализации русской идеи; напротив, он четко показывает, что в тоталитарном советском коммунизме были уничтожены гуманность, честность, сострадание, уважение к личности, любовь к прекрасному и возвышенному, то есть то реальное содержание, которое включает в себя русская идея. Поэтому попытки авторов и сторонников концепции двух типов общества, российского и западного, представить действительность советской России в качестве практического воплощения русской идеи, при этом «приглашая» себе в союзники Н.А. Бердяева, совершенно безосновательны и бессовестны. Для них, конечно, это не аргумент, поскольку само понятие «совесть» для – них носит виртуальный характер, в их философских изысканиях не имеющий решающего значения. Об этом свидетельствует следующее высказывание: «Русские коммунисты… имеют возможность опереться в своей борьбе за народовластие и социализм не только на великие идеи В.И. Ленина и И.В. Сталина, но и на идеологию государственного патриотизма, завещанную нашими великими предками». Спрашивается, за какое народовластие могут бороться опозорившиеся перед своими соотечественниками и перед всем миром своей глупостью, догматизмом, бесчеловечностью, жестокостью, тоталитаризмом русские коммунисты? При этом они хотят опереться «на великие идеи В.И. Ленина и И.В. Сталина», превративших Россию в единый концлагерь, где преследовались все честные, мыслящие самостоятельно люди, где сохранялись жизнь и свобода только послушным и доносчикам. И, наконец, шедевр лицемерия: «Российские коммунисты органически соединяют в своей политике социалистический интернационализм с соборностью, характерной для концепции русской идеи». Как, каким образом можно соединить тоталитарный, диктаторский, империалистический, осуществленный силой оружия и обмана социалистический интернационализм с соборностью, характерной для русской идеи, где предполагается добровольное единение людей на основе общего для всех стремления к правде, к истине, к справедливости, объединенных сердечной устремленностью к прекрасному и возвышенному. Как говорится, нет слов. В заключение необходимо отметить. 1. Октябрьская революция и советский период в жизни российского народа имеют огромное значение в истории России. Подавляющее большинство населения России было вовлечено в социальные преобразования, было окончательно уничтожено феодальное сословное неравенство. Однако диктатура и принуждение со стороны нового господствующего класса, большевистской номенклатуры, недоверие к отдельному человеку, пренебрежение интересами личности, почти полное искоренение устремленности к возвышенному и прекрасному привели к засилью формализма и лицемерия в жизни российского общества. 2. Совершенно бессмысленно говорить и писать о том, что в советский период осуществлялась хоть в какой-то степени русская идея, потому что большевики и их преемники-коммунисты руководили обществом с позиции силы и хитрости, неуважения и недоверия к личности; соответственно, в обществе в основном формировалась атмосфера лицемерия, ханжества, карьеризма. Все лучшее, творческое, человеческое, возвышенное и прекрасное существовало за счет личной инициативы отдельных людей – подвижников и многих, многих безымянных российских граждан, сохранявших в своих сердцах и душах истинно человеческие качества. Причем государство таким людям не доверяло и зачастую чинило всякие препятствия. 3. Признание сторонниками концепции двух типов общества – российского и западного – того факта, что русская идея практически воплощалась в советский период существования российского общества, фактически неверно, а с точки зрения нравственности – бессовестно. Это только лишний раз показывает, что преемники «великих идей» Ленина и Сталина унаследовали наряду с тоталитаризмом, приемами насилия над обществом и личностью их хитрость, коварство, бессовестность. 4. Для становления и развития русской идеи в современной России как раз необходимо отмежеваться не только от насилия и принуждения, но, прежде всего, от лицемерия, ханжества, обмана, нечестности, то есть воплотить те принципы жизни человека и общества, которые пропагандировали и по которым сами старались жить лучшие представители социального авангарда дореволюционной и Советской России. Становление в России высоконравственного общества может стать весомым вкладом в современный глобализационный процесс формирования мирового сообщества. 2.2. О ценности и универсальности демократии при всех ее недостаткахНет
бессмыслицы, в которой нельзя было бы не заподозрить ум человеческий. Пьер Бейль В XXI веке в условиях глобализации необходимость демократического устройства общества признается большинством мыслителей и рядовых, граждан планеты. Однако и сегодня есть противники этого, к ним относятся авторы и сторонники концепции двух типов общества во главе с Н.М. Чуриновым. Абсурдность концепции двух типов общества, коллективистского и индивидуалистического, заключена, прежде всего, в ее основной аксиоме, а именно в признании несуществующего факта наличия двух типов общества существующим. Еще раз необходимо напомнить, что любое общество, будь то западное или российское, живет и развивается путем совершенствования как личности, индивидуальности, так и коллективных форм ее существования, поскольку человек есть общественное существо по природе, по содержанию, по существованию и по сущности. Мыслить одно общество индивидуалистическим, а другое коллективистским так же неверно, как признавать одно общество мужским, а другое женским. При этом предпринимается попытка неверных обобщений, а именно, осуществляется попытка разделения противоположностей и исследования их развития отдельно друг от друга. Чтобы
показать неприглядность демократического общества как такового и, главное,
«инородность» демократии для России, авторы и сторонники концепции двух типов
общества обращаются к Аристотелю. Аристотель, по их мнению, «различает три
основных типа государственного устройства: демократический, формирующийся в
соответствии со стандартом свободы; аристократический, формирующийся согласно
стандарту добродетели, и олигархический, формирующийся согласно стандарту
богатства». Кроме того, Аристотель «к числу отрицательно себя
зарекомендовавших» относит, в частности, демократический строй. Он многократно
высмеивает его и иронизирует по его поводу. Он пишет буквально следующее: «Где
бы ни вводили демократический строй, дело заканчивалось хаосом или тиранией».
Да, конечно, Аристотель прав: в классовом обществе, где все время изменяется
соотношение классовых сил – и в Древней Греции и даже в наше время, –
демократическое устройство общества не застраховано от появления тирании,
авторитаризма и тоталитаризма. Но надо помнить о том, что только в демократическом
обществе существуют наибольшие возможности для свободного индивидуального и
социального творчества большинства граждан страны. Да, народ зачастую
малокультурен по сравнению с элитой, представители его так же безнравственны,
как и элита, и поэтому демократическое общество может выглядеть
непривлекательно, но только в демократических условиях социальный авангард
имеет возможности действовать не только теоретически, а и практически. В демократических
Афинах Сократа казнили в 70 лет, причем ему полностью дали высказаться на
суде, выслушали всю его критику в адрес граждан Афин, в то время как в
тоталитарной Спарте Сократ вряд ли дожил бы и до 40, а говорить он мог бы
только с царем Спарты Павсанием, который лично ему симпатизировал. Авторы и
сторонники концепции двух типов общества сегодня свободно могут поехать в
любую другую страну мира, развивать идеи любого российского или зарубежного
философа, они свободно критикуют современное государственное устройство
России, действия правительства и президента, не замечая этих преимуществ демократии,
хотя, конечно, пока еще неуклюжей, слабой, неразвитой. А попробовали бы они
сделать что-нибудь подобное во времена их любимого и уважаемого Сталина или
попробовали бы они до Авторы и сторонники концепции двух типов общества считают, что России (коллективистскому обществу) имманентно присуще аристократическое устройство, а никак не демократическое, которое является атрибутом западного (индивидуалистического) общества. Если обратиться к истории России, то опять же очевидно, что, начиная с Московского царства и по сей день, в России не было аристократического государственного устройства, то есть социальный авангард России всегда был вне власти или в оппозиции к ней. Тот факт, что большинству российского населения и социальному авангарду России хотелось бы, чтобы в России была аристократия, очевиден. Но в этом Россия не оригинальна, любой народ, любое человеческое сообщество, если оно достаточно здорово, желало бы для себя аристократии. Совсем другое дело от желаний перейти к реальному установлению, созданию аристократии. Ведь лучших во власть надо выбрать, поддержать, защитить от хищников, лжецов, эксплуататоров, то есть совершить большинству населения длительную, тяжелую и опасную работу, которая и называется демократическими преобразованиями, в ходе их совершенствуется каждый отдельный человек и общество в целом. Таким образом, демократия и аристократия – это не отделенные друг от друга государственные устройства, одно из которых навсегда «прописано» на Западе, а другое– в России (а именно, в философских фантастических построениях авторов и сторонников концепции двух типов общества), это две тесно связанные между собой формы государственного правления и устройства таким способом, что аристократия с необходимостью вырастает из развивающейся и совершенствующейся демократии. Конечно, в отдельных, редких случаях аристократия появлялась и раньше (правление Солона и Перикла в Афинах, Марка Аврелия в Древнем Риме), но это было счастливым совпадением обстоятельств. Следовательно, если авторы и сторонники концепции двух типов общества искренне желают, чтобы в России восторжествовала аристократия, им надо отказаться от своей концепции, во всяком случае в таком ее содержании. Время действительной, устойчивой аристократии в мире еще не наступило, но демократия, как этап развития общества в дальнейшем с необходимостью порождающий аристократию, обязателен для любого общества, будь то Россия или Запад. Совершенно теоретически и практически не обоснованными, а с точки зрения морали – безнравственными являются те страшилки, которыми пользуются авторы и сторонники двух типов общества, стараясь опорочить современную демократию. В качестве примеров они указывают на ряд фашистских режимов, сформировавшихся в ХХ веке в Европе на демократической основе. Выше уже было отмечено, что любая демократия полностью не застрахована от появления тирании, авторитаризма и тоталитаризма. Но парадокс заключается в том, что фашистские режимы в Европе в ХХ в. возникли не на основе либерализма и индивидуализма, которые так настойчиво критикуют и не приемлют для России сторонники концепции двух типов общества, а как раз на основе увлечения коллективистскими идеями и коллективистской экономикой, жестко контролируемой государством, с чем почти всю сознательную жизнь боролся лауреат Нобелевской премии австрийский философ-экономист Фридрих Хайек. Далее, сторонники концепции двух типов общества, критикуя и не любя демократию вслед за Аристотелем, все же вынуждены согласиться с тем, что как бы плоха ни была демократия, она есть атрибут, норма жизни западного общества, но только не для России. В связи с этим они задаются таким вопросом: «Существует ли для России альтернатива демократическому строю?». И отвечают на этот вопрос положительно. Альтернативой демократии для России, по их мнению, является аристократия, формирующаяся на принципах добродетели, в то время как западная демократия формируется на принципах свободы. Но они, видимо, забывают, что от желаемого до действительного – “дистанция огромного размера”. Чтобы в России сформировать аристократию, необходимо, чтобы активная добродетель доминировала в российском обществе. Этого, к сожалению, в России не было и нет со времен Московского царства и до наших дней. Как в свое время Ленину и большевикам приходилось работать с тем «человеческим материалом», какой был в действительности (малокультурным и далеко не добродетельным), так и сегодня социальному авангарду России приходится работать с тем населением России, которое есть, почти наполовину бедным, обиженным властями, раздраженным; или же жестким, устремленным к благополучию любыми средствами, то есть тоже далеко не добродетельным. Снова мы убеждаемся в простой истине: чтобы достичь желанной аристократии, необходимо пройти путь реальной, неприглядной, противоречивой и опасной демократии. Другого пути просто нет у любого общества, будь оно западное или российское, поскольку развитие общества есть естественно-исторический процесс, процесс саморазвития от простого к сложному, от низшего к высшему. Если Диоген днем с огнем искал человека 2500 лет назад, то и сегодня его поиски были бы не особенно удачными, но есть надежда, что в будущем его «работа» в этом направлении увенчается успехом. Великие русские гуманисты, создавая «русскую идею», надеялись на то, что российское сообщество в будущем обрадовала бы Диогена в первую очередь. И еще об одной виртуозной подтасовке сторонников концепции двух типов общества, где пишется о том, что Ленин «выступил… как теоретик аристотелевской идеи состязания в добродетели – социалистического соревнования, в котором рождается авангард общества, способный вести общество по пути совершенствования общественных отношений. Он же разработал и теорию партии нового типа, т.е. политической партии авангардного типа». Поставить в один ряд Аристотеля и Ленина?! Аристотеля, который вслед за Сократом и Платоном, всеми силами души и тела способствовал установлению справедливости, гармонии, человечности в обществе. И Ленина, хитрого, коварного, целеустремленного диктатора, который принуждением, насилием вплоть до расстрелов «вырабатывал» коммунистическое сообщество из «человеческого материала» бывшей российской империи. Социалистическое соревнование в концлагерях и «шабашках» под неусыпным надзором «вертухаев» и чекистов, социалистическое соревнование в поднадзорных коллективах города и деревни послушных людей, которым нельзя было сказать слова против тоталитарно господствующей идеологии, не рискуя быть расстрелянным или посаженным в концлагерь, сторонники концепции двух типов общества называют состязанием в добродетели, в котором рождался авангард общества, способный вести народ по пути совершенствования общественных отношений. Вот уж поистине глупости или лицемерию нет предела. Ведь если бы было в СССР так, как они пишут, то сегодня страна бы процветала, а коммунистов, Ленина и Сталина все россияне и лучшие люди всей планеты почитали бы как величайших гуманистов всех времен и народов. Ленинскую партию нового типа сторонники концепции двух типов общества, коллективистского и индивидуалистического, оценивают очень высоко, как партию авангардного типа. Опять же встает вопрос: как пропагандисты соборности, добродетели, аристократии могут восхищаться ленинской партией нового типа, которая с помощью коварства, лицемерия и насилия уничтожила все другие партии? Ведь она (КПСС) завоевала свою авангардную роль в обществе не в честном состязании программ и действий с другими политическими партиями, а путем обмана народа и насилия над народом. Каким-то странным образом у сторонников концепции двух типов общества соборность и добродетель становятся тождественными диктатуре и лицемерию. Или вот еще пример, когда общечеловеческую ценность честности и открытости в споре «отправляют» на Запад. Знаменитое выражение Вольтера: «Ваше мнение мне глубоко враждебно, но за ваше право высказать его я готов пожертвовать жизнью». Вольтер, несомненно рисуясь, в гротескной форме защищает право любого человека высказать то, что он думает, что всегда пресекалось в тоталитарных обществах средневековой инквизицией или советским КГБ. За право свободного выражения человеком своих мыслей боролись Пушкин и Лермонтов, все великие гуманисты России; так же, как Вольтер и французские энциклопедисты, так же, как гуманисты любой страны мира. Сторонник же концепции двух типов общества Н.М. Чуринов, не принимая во внимание содержания высказывания Вольтера, не приемлет его в качестве аргумента только за то, что оно якобы высказано в чужой для России теоретической традиции. В чем жестоко ошибается. Теоретическая традиция во всей Европе одна и та же, идущая от древних греков, атрибутами которой являются добродетель и бескомпромиссный поиск истины. По интеллектуальному и нравственному содержанию культуры Россия без всякого сомнения европейская страна. Нельзя оставить без внимания следующее высказывание: «… плюрализм – это один из стандартов рациональности метафизики. Согласно данному стандарту провозглашается идеология мультиметафизики, и этот стандарт непосредственным образом вытекает из теории познания как теории репрезентации». На какие только ухищрения не пускаются сторонники концепции двух типов общества, чтобы только убедить читателей в том, что Россия и демократия – «вещи несовместные». Плюрализм обозначает множество чего бы то ни было: множество субстанций, множество партий, множество социальных групп, множество мнений, множество идей и т.д. Само общество есть множество всего, в том числе, конечно, российское общество. Как опровергнуть очевидное, реально существующее, изо дня в день проявляющееся на практике? Это сделать можно. Читателя можно запутать нагромождением сложных, редко употребляемых понятий. Желают избавиться от признания в жизни России множества мнений и идей граждан, от признания существования многоцветья социальных групп и разнообразных отношений между ними, а «ругают» плюрализм – и как витиевато. И один-то он «из стандартов рациональности метафизики» – выражение совершенно бессмысленное, не несущее никакой положительной информации, никакой идеи. И провозглашает-то он «идеологию мультиметафизики», и «вытекает»-то он «из теории познания как теории репрезентации». Ну что можно сказать? Нелепость на нелепости и нелепостью погоняет. И вся эта терминологическая шелуха нагромождается лишь только для того, что хоть как-то задержать развитие демократических процессов в России, имманентно включающих в себя плюрализм мнений, плюрализм идей, плюрализм экономических, культурных, религиозных и антирелигиозных действий, плюрализм партий. Ну и наконец о «теоретически безрассудном содержании» демократических идей Маркса. Аристотель «показал, что сущностью демократического строя является свобода (не случайно Маркс пишет, что демократический строй есть свободный продукт человека); сущностью олигархического строя является богатство, а сущностью аристократического строя – добродетель. Как видим, Маркс грубо попирает все указанные стандарты, кроме одного, присущего демократическому строю (то же самое делают, к сожалению, и все современные демократы). Маркс доказывает, что все формы государственного устройства являются якобы существованием сущности демократического строя, имея в виду, что сущностью демократического строя является свобода», – так пишет Н.М. Чуринов. В чем его основные ошибки? Н.М. Чуринов неправильно интерпретирует и Аристотеля и Маркса. Когда Аристотель пишет о том, что в Древней Греции существуют различные формы государственного правления и устройства, такие, как демократия, олигархия, аристократия и др., то он имеет в виду, что в результате классовой борьбы и исторических (родовых) традиций соответствующих обществ в то или иное время побеждают различные тенденции. Олигархия складывается тогда, когда к власти приходит в основном экономическая элита, государственная машина в этом случае действует в основном в интересах олигархов, богатейших людей или семей общества. По мере изменения соотношения классовых сил, в результате того, что экономическое правление олигархов может вызвать недовольство и гнев большинства свободных граждан, олигархическое правление может быть заменено демократическим, когда большинство свободных граждан приходят к реальной власти. Демократия чем «плоха», почему ее критиковали и Сократ и Аристотель? Потому что большинство по сути вещей является средним, а не лучшим. В демократическом правительстве всегда много демагогов и попросту неумных людей, поэтому демократическое правительство зачастую неэффективно, противоречиво и неустойчиво. Оно может породить или аристократию или тиранию. Аристократия возникает на базе демократии в том случае, если здравый смысл в демократическом правительстве возобладает. В период аристократического правления общество обретает наибольший динамизм, торжествует какое-то время социальная справедливость. Если же в демократическом правительстве возобладают склоки и распри, наступит стагнация общества, и тогда на смену демократии, как правило, приходит тирания. Аристотель, как истинный диалектик, рассматривает общество в развитии и показывает смену форм государственного правления и устройства в одном и том же обществе в зависимости от конкретно-исторического изменения соотношения классовых сил. Особенно отчетливо это просматривается и Аристотелем, и современными исследователями на примере Афинского государства. Н.М. Чуринов, называя себя диалектиком и представителем «диалектической системы теоретизирования», на самом деле метафизически отрывает друг от друга демократию, олигархию и аристократию и «прописывает» их на вечную принадлежность к определенным, им же надуманным, типам общества. Демократию –западному (индивидуалистическому) типу общества, аристократию – России (коллективистскому обществу). Неизвестно только, какому обществу он припишет олигархию. При этом вводит совершенно инородный в философских исследованиях термин – «стандарт». И обвиняет Маркса в том, что якобы Маркс «грубо попирает все указанные стандарты». Да Маркс в диалектике настолько велик, что все сторонники надуманной концепции двух типов общества, вместе взятые, ему и в подметки не годятся. Безусловно, Маркс прав (кстати, Н.М. Чуринов здесь невольно оказывается на стороне Маркса, когда пишет, что Маркс «доказывает»), доказывая, что все формы государственного устройства являются существованиями сущности демократического строя, имея в виду, что сущностью демократического строя является свобода. Ведь развитие отдельного человека, личности, и развитие общества есть развитие, совершенствование разума, а разум и свобода тождественны; если разум «скован», не свободен, то это ущемленный разум. А те «стандарты», о которых пишут сторонники концепции двух типов общества – богатство и добродетель, это не что иное, как иерархические ступени выявления свободного разума. Низшая ступень выявления свободного разума – богатство, особенно если оно добыто нечестным путем. Высшая ступень выявления свободного разума – добродетель, которая «богаче» чистого богатства, так как здесь и вещное богатство и духовно-душевное богатство «принадлежит» большинству населения. Не зря Сократ считал, что отсутствие добродетели есть результат незнания, по-другому: отсутствие добродетели есть результат неразвитости разума, неразвитости человека. Таким образом, сторонники концепции двух типов общества попадают в парадоксальную ситуацию. Провозглашая Маркса эклектиком и метафизиком, а себя диалектиками и сторонниками «диалектической системы теоретизирования», на деле выявляют себя настолько наивными в диалектике, что не могут понять и оценить диалектического мышления Маркса даже через 120 с лишним лет после его смерти. Вот уж поистине – охота пуще неволи. Если так сильно ненавидишь демократию и так сильно истосковался по тоталитаризму, то и белого от черного не отличишь и голого короля увидишь в роскошных одеждах. Как известно, все концепции, все теории отражают реальность не полно, не точно, приблизительно, относительно. Тем не менее, некоторым мыслителям удается более адекватно отразить объективное положение вещей, другие же оказываются менее успешными в этом деле. Оценивая свою концепцию двух типов общества как теорию отражения, т.е. как наиболее объективное знание о современных обществах России и Запада, а теорию Маркса и теории современных обществоведов, считающих демократию не-обходимым этапом развития для любого общества, теориями-репрезентациями, т.е. знанием надуманным, неадекватным действительности, сторонники этой концепции опять попадают впросак. Бумеранг возвращается и бьет его запустившего. Именно их концепция двух типов общества оказывается теорией-репрезентацией, так как она ни в коей мере не подтверждается практикой исторического процесса России, а в методологическом отношении нарушает диалектические традиции, наработанные лучшими философами мира за последние 2,5 тысяч лет. В заключение. 1.
В развитии современного общества, в том числе российского, устремленного к
действительному раскрытию человеческих сущностных сил, нет альтернативы
демократической форме государственного правления и устройства. Как бы ни была
«плоха» демократия, а качество ее в конечном счете определяется качеством
большинства населения страны, только в условиях демократии появляются
наибольшие возможности для развития каждого человека в отдельности и общества
в целом. 2. Противопоставление демократии и аристократии некорректно, так как аристократия есть высшая форма демократии. Пропагандировать аристократию в России, отвергая демократию, все равно, что убеждать человека получить высшее образование, не приобретая среднего. Пропаганда аристократии в России с одновременным отрицанием демократии по сути дела является скрытой формой тоски по тоталитаризму. 3. Развитие демократических процессов в российском обществе ни в коем случае не должно быть копированием западных образцов. Учиться можно и нужно, но всегда с умом, то есть, учитывая специфику развития России. Более того, России сегодня есть что предложить в процессе глобализации Западу, а именно: строить общественные отношения всех уровней, включая глобальный, на базе высокой нравственности, исключить международных связей практику двойных стандартов. 2.3. Формы собственности и справедливостьБыть я богатым хочу, но нечестно владеть не желаю Этим богатством: поздней час для расплаты придет. Многие низкие люди богаты, а добрый беднеет… Солон Воплощение русской идеи есть воплощение истинной справедливости в отношениях между людьми. Истинная справедливость между людьми невозможна без справедливого, честного распределения общественного богатства. Поэтому проблемы собственности, соотношения различных форм собственности в обществе имеют первостепенный характер. Особенно острый характер эта проблема приобрела в сегодняшней России. 70 лет в ХХ веке в России на практике и в идеологии господствовала общественная форма собственности на орудия труда и средства производства, при этом огромное количество людей считало, что так жить неправильно, несправедливо. Последние 20 лет в российском обществе и на практике и в идеологии обрела свои права частная собственность. Эти последние 20 лет становления демократической России пока еще видимых успехов не принесли, большое количество народа живет в бедности, общественное богатство страны распределяется несправедливо. Что же получается? Господствовала общественная собственность в стране – жили в основном бедно, справедливости не было. Господствует частная собственность – опять живем бедно, опять нет справедливости. Видимо, дело не в формах собственности, а в чем-то другом. Попробуем разобраться. Что такое собственность? Обратимся к великим. «Я владею, владение превратилось в мою собственность», – пишет Гегель. Сущность собственности, по Марксу, находится в процессе производства, там, где непосредственно затрачивается труд, который, в свою очередь, является первопричиной всех форм присвоения. Другими словами, все вещи, все предметы, которыми владеет человек, являются неорганическим телом человека, он ими распоряжается по своей воле и по своему желанию, так же, как своими руками, ногами, как всем своим организмом, как всем своим телом. Маркс уточняет, что все эти предметы (неорганическое тело человека) создаются в процессе труда. Если бы люди жили по одному или отдельными дружными семьями, то проблем с собственностью не было бы. Сами сделали, сами сработали, сами распорядились своей собственностью (результатами своего труда). Но человек по природе общественное существо, каждый индивид многообразно связан со всеми другими людьми, особенно тесно – с непосредственно его окружающими людьми, поэтому в каждом предмете, созданном отдельным человеком, присутствуют энергия, воля, сила, ум других людей. Таким образом, так как каждый человек есть общественное существо, есть единство единичного и общего, то и его неорганическое тело (собственность) является одновременно и личным (частным) и общественным. Отсюда возникают все проблемы, а именно – в определении меры владения и распоряжения собственностью. Каждый человек определяет меру своего владения собственностью и меру владения других по-своему, отсюда возникают противоречия между людьми, которые в крайнем случае разрешаются в жесткой борьбе, вплоть до уничтожения друг друга. В определении меры владения собственностью участвуют все качества людей – чувство справедливости, совесть, уважение и любовь или нелюбовь к другим, ум, хитрость, глупость, жадность, жестокость, сила, воля и др. Чем выше уровень культуры общества, прежде всего, уровень нравственности, тем более справедливо определяется мера владения и распоряжения собственностью каждым отдельным человеком и общественными группами и воплощается на практике. В соответствии с диалектикой единичного, особенного и общего в обществе существуют самые различные формы собственности (личная, частная, общественная, государственная, кооперативная и т.д.). Начиная с цивилизации, основными формами собственности являются частная, общественная и государственная. Все социальные и национальные противоречия в основном развертываются из-за истинной или кажущейся несправедливости в процессе распределения общественного богатства. В рабовладельческом и феодальном обществах противоречия разрешались в классовой борьбе и борьбе между социальными группами, в войнах между государствами, в борьбе рабовладельческих и феодальных классов и элит. До начала XX века частная собственность доминировала в цивилизованном мире. Начиная с XVII века, в Европе и Америке утверждается капиталистическая форма частной собственности, которая обеспечивала взрывной характер общественного прогресса. Как писал Маркс, за 100 лет господства буржуазных отношений человечество прирастило свой потенциал вдвое. Однако бешеный рост богатства буржуазии сопровождался обнищанием наемных рабочих, пролетариата. Капиталисты законным путем, так как государство всегда защищает интересы прежде всего господствующего класса, обкрадывает большую часть населения. Как избавиться от несправедливости? Великие гуманисты Европы Руссо, Фурье, Сен-Симон, Оуэн, а позднее коммунисты Маркс и Энгельс видят причину социальной несправедливости в господстве частной собственности на орудия труда и средства производства. Маркс создает теорию прибавочной стоимости, по мнению тогдашних революционеров, вскрывающую тайну капиталистической эксплуатации. Революционеры всей Европы и Америки начинают борьбу за замену частной собственности на орудия труда и средства производства общественной собственностью. Но, как следует из вышеприведенных рассуждений, реальное общественное богатство всегда одновременно и частное и общественное. Действительная, фактическая несправедливость заключается в том, что общественное богатство нечестно распределяется, поэтому в Европе и в Америке борьба с капиталом приобрела характер борьбы за более справедливое распределение и владение богатством, а не за отмену частной формы собственности как таковой. И надо сказать, что на этом пути европейское и американское общества в труднейшей классовой борьбе достигли определенных успехов. В России же радикальные революционеры, пришедшие к власти в 1917 году, поставили перед собой задачу искоренить частную форму собственности как таковую. Они с помощью военной силы решили эту задачу, но что у них получилось? Русские коммунисты отобрали у богатых не только то богатство, которое присвоено нечестно, но и то, которое те заработали честным трудом. На словах отобранное богатство они передали большинству населения страны, на деле же коммунисты, пренебрегая желаниями и волей большинства населения страны, стали фактически владеть и распоряжаться общественным богатством сами. Таким образом, одну форму несправедливости они заменили другой формой несправедливости, при этом снизили средний уровень обеспеченности большинства населения страны, подавили творческую и трудовую активность большинства российских граждан. В результате победоносной войны с Гитлером, на фоне всеобщего общественного подъема, у них был реальный шанс изменить политику и завоевать доверие и уважение народа, восстановить социальную справедливость, обеспечить динамическое развитие материального производства и духовной жизни народа. Но коммунисты России этим шансом не воспользовались, они не смогли почувствовать пульс времени, они не смогли найти формы перехода от диктата к доверию народу, к пробуждению инициативы и творчества большинства населения страны, хотя и объявили программу строительства коммунизма в СССР как самого справедливого и богатого общества на Земле. Результат известен – всеобщий, системный кризис общественной жизни в СССР; поспешная «перестройка», закончившаяся неудачей; трагический обвал в рыночную экономику. Новые хозяева страны, в среде которых более половины бывших руководящих коммунистов, воспользовавшись неприспособленностью большинства населения страны к рыночным порядкам, «прихватизировали» общественное богатство страны, опять-таки увеличив степень эксплуатации широких слоев населения. Фактически скрытую эксплуатацию народа за ложными понятиями общественной, общенародной собственности бывшие коммунисты и новые ловкачи легализировали в понятиях рыночной экономики. Сегодня большое количество российских граждан живет бедно, неустроенно, несправедливо. Однако положителен тот факт, что страна избавилась от глобальной лжи в том, что возможно построить свободное, процветающее, справедливое общество на базе идей и практики тоталитарного социализма. В сознание и в практику жизни народа приходит понимание, что достойную жизнь стране не могут обеспечить только руководители, высшая политическая элита, какие бы принципы и лозунги они ни выдвигали на словах, будь то коммунистическая или рыночная агитация. Достойную жизнь в России можно построить только сообща, только экономической и политической активностью большинства населения страны. При этом превалирование той или иной формы собственности не имеет первостепенного значения. Превалирование частной формы собственности не исключает достойной жизни большинства населения страны. Если в стране действует достаточно гуманистическая правовая система, если в стране поддерживается средний и малый бизнес, если успешно действуют социальные программы, если крупный и крупнейший бизнес облагается соответствующими налогами, если обеспечивается качественное воспитание и образование большинства молодежи, то превалирование частной собственности на орудия труда и средства производства не тормозит общественный прогресс, не способствует ожесточению отношений между отдельными гражданами и социальными группами. При этом конструктивное взаимодействие между частными предприятиями создает своеобразную общественную собственность всего общества, всей страны. Такая форма общественной собственности в большей степени учитывает истинную меру вложения сил и энергии каждым отдельным человеком и обеспечивает меру владения и распоряжения общественным богатством каждым человеком более справедливо по сравнению с общественной (государственной) собственностью, декретируемой советским правительством в бывшем СССР. Советские
чиновники, провозглашая общественное богатство России общественной
собственностью всего народа, на деле отстранили население страны от владения
и распоряжения богатством, созданным этими людьми. Чиновники распоряжались
народным достоянием сами, произвольно, в стране царила бесхозяйственность.
Создаваемое в стране богатство, народное достояние было фактически ничьим.
Большинство тружеников, большинство населения было лишено возможности владеть
и распоряжаться государственным имуществом. Те же, кто им распоряжался, тоже
не чувствовали себя хозяевами, так как их распоряжение и владение
прекращались с уходом с должности. В СССР в полную силу о приращении
народного достояния не заботился никто – ни чиновники, ни простой люд. Ни те
ни другие не были на деле и соответственно не чувствовали себя хозяевами
народного достояния. Таким образом, вся советская система общественной жизни
была искусственной, надуманной, неуклюжей. Она насаждалась государством с
помощью силы. Большевики с помощью силы нарушали ход
естественно-исторического процесса, государственной мудрости у них не было.
Советское тоталитарное общество во многом напоминало общество тоталитарной
Спарты. Такие искусственные, надуманные, противоречащие основным законам
общественного развития государственные и общественные устройства долго
существовать не могут. С Из предыдущих рассуждений вытекает следующее. Успех в построении богатого, справедливого, высоконравственного общества не связан напрямую с господством или превалированием той или иной формы собственности на орудия труда и средства производства. Наоборот, крайности опасны и бесчеловечны. Задача социального авангарда России состоит в том, чтобы всегда находить такое соотношение частного и общественного во владении и распоряжении общественным богатством страны, чтобы как можно быстрее исключить несправедливость между людьми, чтобы у каждого человека была перспектива в развитии, чтобы исключить эксплуатацию чужого труда, чтобы все больше утверждался принцип невозможности использования других людей в качестве средства для достижения своих целей любым человеком. На фоне вышеизложенного совершенно нелепо выглядят сторонники концепции двух типов общества – коллективистского (российского) и индивидуалистического (западного). Если гуманисты России и Европы, начиная с XVII века, видели основную причину несправедливости, бесчеловечности общественных отношений во всех народах и государствах в господстве частной формы собственности на орудия труда и средства производства, то сторонники концепции двух типов общества видят причины проблемного развития обществ – российского и западного – совершенно в другом. Они считают, что России как «коллективистскому» обществу изначально и на всем протяжении ее истории соответствует общественная форма собственности на орудия труда и средства производства, западноевропейским же, «индивидуалистическим», обществам изначально и на протяжении всей истории их развития органически присуща частная форма собственности на орудия труда и средства производства. Другими словами, если коммунисты Европы и России в XIX и XX веках считали, что будущее человеческого общества непременно связано с введением общественной собственности на орудия труда и средства производства с помощью диктатуры пролетариата во всех странах мира, то коммунисты России XXI века, сторонники концепции двух типов общества, оставили Запад в покое. Пусть развивается как ему хочется, а именно, с демократическим правовым государством, с господством частной собственности на орудия труда и средства производства, с индивидуализмом и либерализмом в теории и на практике, с индивидуалистами и эгоистами, гражданами с различными свободами и свободой воли, с общественными отношениями, никогда и ни в коем случае не совершенствующимися, ибо совершенствоваться могут только российские, «коллективистские» общественные отношения, так как «принцип совершенства» присущ только «коллективистскому» обществу. Надуманность, искусственная «сколоченность», репрезентативность (по Н.М. Чуринову) концепции двух типов общества в этом случае проявляется в следующем. Во-первых, эта концепция нарушает азы диалектики – объективной и субъективной. В определении общественной собственности сторонники концепции двух типов общества выхолащивают самое главное, что составляет суть собственности как таковой, а именно – владение и распоряжение предметами собственности субъектом. Вот один из перлов: «… общественная форма собственности не есть собственность, принадлежащая всем. Она есть общественное отношение, в котором люди пребывают и получают возможность действовать в соответствии с этим отношением и совершенствовать данное отношение вместе с другими общественными отношениями». Спрашивается, зачем же боролись миллионы рабочих и крестьян революционной России с вооруженной до зубов буржуазией, если в результате победы отобранная у богатеев собственность не будет принадлежать всем им? Они теряли жизни, здоровье, лишались родных и близких людей только за то, чтобы вступить в какое-то абстрактное общественное отношение, «в котором люди пребывают и получают возможность действовать в соответствии с этим отношением и совершенствовать данное отношение вместе с другими общественными отношениями»? Для чего все эти словесные выкрутасы? Чтобы оправдать большевиков, которые вовлекли народ в смертельную войну, обещая отдать фабрики рабочим, землю крестьянам, власть советам, а на деле обманули простой люд и все оставили себе? Это с точки зрения морали. А по существу понятия собственности: зачем владение и распоряжение предметами, что составляет сущность всякой собственности, подменять надуманным, примышленным, не несущим никакого реального содержания понятием абстрактного «общественного отношения», не раскрывая его значения. Они, сторонники концепции двух типов общества, удовлетворяются тем, что, приравнивая общественную собственность к «общественному отношению», толкуют это «общественное отношение» как возможность совершенствования его вместе с другими общественными отношениями. Но это же такая вопиющая спекуляция, в которую могут поверить только неопытные студенты и аспиранты и то только потому, что она выходит из уст и из-под пера маститых ученых-философов, гипнотизирующих молодежь своим авторитетом. Как можно такое писать для серьезных людей, понимающих, что такое диалектика и умеющих хоть немного ее применять на деле? Далее, о совершенствовании общественных отношений. На каком основании сторонники концепции двух типов общества возможность совершенствования общественных отношений монопольно приписывают только России как «коллективистскому» обществу и отказывают в возможности совершенствования общественных отношений западным обществам? Вот один из аргументов: «Отношение общественной собственности – это развивающееся явление, оно раскрывается все новыми и новыми сторонами». Как будто есть что-то в мире, особенно в обществе, что бы не развивалось, не раскрывалось все новыми сторонами. Опять-таки элементарное незнание диалектики, непонимание того, что развитие, совершенствование есть атрибут общества в целом и отдельных его систем и проявлений. Кроме того, игнорируются исторические факты. Вся история западноевропейских обществ, начиная с XVII в., есть история совершенствования отношений капиталистической частной собственности, при этом, как ни прискорбно признать, это совершенствование обеспечило более качественную жизнь большинству населения западноевропейских стран по сравнению с Россией. Если свобода, достоинство и гражданское значение обретаются западным человеком, в частности крестьянином, посредством владения, пользования и распоряжения имуществом, то сторонники концепции двух типов общества этот факт совершенствованием общественных отношений не признают. Как же, здесь крестьянин не вступает в то «общественное отношение», которое они называют общественной собственностью, а стало быть, в этом случае нет совершенствования общественных отношений, потому что «совершенствование» присуще только общественной собственности. Как же может совершенствоваться способ жизни «индивидуалистического» общества, где «естественное право выступает как право эгоиста: право на все вплоть до убийства»? Поистине сторонники концепции двух типов общества не жалеют черных красок для описания общественной жизни на Западе. В России же, в коллективистском обществе, общественные отношения, по их мнению, все время совершенствуются. Они совершенствовались и при Иване Грозном, и при господстве крепостного права, и при «военном коммунизме» Ленина, и при массовых репрессиях Сталина, и при беспардонной лжи брежневского периода. Да и как они могли не совершенствоваться, если «господствовала» общественная собственность на орудия труда и средства производства? На любые нелепости, на любые ухищрения идут сторонники концепции двух типов общества, лишь бы доказать несовместимость российской экономической жизни с частной собственностью на орудия труда и средства производства. В многочисленных статьях сторонников концепции двух типов общества на все лады «доказывается» тот факт, что России соответствует, т.е. с необходимостью присуща только общественная собственность на орудия труда и средства производства. С точки зрения теории, с точки зрения диалектики, уже было показано выше, что все эти «доказательства», все эти потуги просто бессмысленны, так как любая собственность включает в себя и частное и общественное. В этом отношении не может быть исключением и Россия. Может, быть практика общественной жизни России подтверждает их умопостроения, их «доказательства»? Так ведь нет. Начиная с Московского царства, в России доминирует частная собственность – собственность князей, царей, бояр, дворян, помещиков, купцов, капиталистов, чиновников, советской номенклатуры, сегодняшних олигархов, предпринимателей, чиновников. Упорство сторонников концепции двух типов общества поистине достойно Тертуллиана. Тот утверждал: «Верую, потому что абсурдно!». Эти веруют потому, что так хотят, хоть и абсурдно. Вздорность теоретических построений сторонников концепции двух типов общества проявляется не только в вопиющем нарушении диалектических принципов и законов, не только в игнорировании практики общественного развития, но также и в нелепости, неуклюжести их словесных выражений и конструкций. Вот только три примера. «Общественная собственность измеряется мерами совершенства, а частная – мерами свободы», – придуманы новые единицы измерения для богатства; причем, если молоко произведено в колхозе, то оно измеряется мерами совершенства; если же молоко произведено на частной ферме, то оно измеряется мерами свободы. Или вот еще: «Мы считаем, что образцами совершенства являются не умозрительные утопические теории (уж не про себя ли? – И.В.), а объективная диалектика, диалектическое противоречие, всеобщая связь, красота, гармония, непосредственность связи, опосредованность отношения, объективный закон, временной ряд, рост энтропии, антиэнтропийный процесс и ряд других, не надуманных, умозрительных, но имеющих место в сознании, а также вне и независимо от сознания, оформлений совершенства». Ну что можно сказать? Если это не зашифрованное послание для инопланетян, то чушь несусветная. И, наконец: «Частная собственность не должна искусственно пересаживаться на почву коллективистского общества, чтобы не провоцировать трагических для жизни этого общества последствий». «Коллективистское» общество – имеется в виду Россия. В этом случае невольно напрашивается мысль, что сторонники концепции двух типов общества изучают Россию в зеркальном отражении: правое они видят левым, левое – правым. Частную собственность на почву России искусственно никто никогда не пересаживал, она всегда со времен Московского царства естественно существовала. Общественную собственность искусственно пытались навязать России большевики. В этом случае действительно без трагических последствий не обошлось. В заключение. 1. Для достижения большей справедливости в распределении общественного богатства и в дальнейшем для воплощения Русской идеи в России необходимо научиться четко определять меру владения и распоряжения общественным богатством страны каждым отдельным гражданином. Эта мера должна быть адекватной количеству и качеству труда, затрачиваемого каждым трудящимся. 2. Честное распределение общественного богатства между гражданами страны, честное, справедливое выявление значимости каждого гражданина в процессе становления новой России выявит и оптимальное, справедливое соотношение частного и общественного в собственности на общественное богатство. 3. Динамизм в развитии общества, оптимизм и комфортность в сознании граждан страны не связаны напрямую с превалированием той или иной формы собственности, будь то частная, общественная или государственная. Для каждого гражданина и для общества в целом самым важным является честность и справедливость в распределении общественного богатства. 4. Утверждение сторонниками концепции двух типов общества того факта, что российскому типу общества органически соответствует общественная форма собственности, неверно теоретически и фактически. Все их построения есть не что иное, как непреодолимая тоска по тоталитаризму советского периода. 2.4. Свобода и совершенство как тождествоСвобода
– это состояние, которого достигают мудрые. Всем же остальным она неведома. Зенон
из Кития Я верю
теперь от всего сердца в свободу человека, и для меня вполне ясно, Все индивидуумы, принадлежащие к человеческому роду,
отличны друг от друга; Фихте Воплощение русской идеи есть построение общества, где свободное развитие каждого является условием свободного развития всех. Почему так важна, так ценна, так привлекательна, так чарующе пленительна свобода для человека? Наверное, потому, что развитие, становление человека всегда происходило и происходит сейчас в тяжелой борьбе с условиями, ограничивающими человеческую свободу. В первобытнообщинном состоянии главными факторами, ограничивающими человеческую свободу, были природные факторы. Нехватка питания, стихийные бедствия, эпидемии, угроза со стороны хищников, огромность и непостижимость окружающего мира – все это и многое другое ограничивало свободу человека, принуждало его чувствовать себя скованным, слабым. С возникновением цивилизации на первое место из факторов, ограничивающих, сковывающих человеческую свободу, выдвигается социальный фактор. Это, прежде всего, зависимость большинства населения страны от государства и от богатейших людей, «оснащенных» зачастую несправедливой силой, хитростью, наглостью, коварством. Свобода самых богатых и сильных также ограничена конкуренцией им подобных. Но тяга к свободе, устремленность к ней в человеке неистребима, многие идут на всяческие лишения и мучения, даже на смерть, лишь бы сохранить или приобрести свободу. Это происходит, видимо, потому, что человеческий разум и свобода тождественны. Человеку нравится размышлять, человек любит творить, и этот процесс также неограничен, как неограничен мир. Но социальные условия антагонистических формаций, антагонистических обществ искусственно сдерживают, ограничивают свободу большинства населения, предоставляя в то же время неограниченную свободу, вплоть до произвола, власть имущим. Великие гуманисты всех времен и народов тяжело
переживали такую несправедливость. Особенно это характерно для времени,
начиная с эпохи Возрождения и вплоть до наших дней. Обратимся к Александру
Сергеевичу Пушкину, который, как никто другой, так просто, ярко, полно
выразил мысли, мечты и чаяния русского, российского народа, русской души. «Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной Взойдет ли наконец прекрасная заря? Но в нас горит еще желанье, Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванья. Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для че | ||
